Публикации

Идём мы на Запад в солдатских шинелях…

Самодельно набранный на компьютере, где-то распечатанный текст со стихами и воспоминаниями «Дойдем до Берлина!» лежит у меня на столе. На титульном листе хорошо узнаваемая иллюстрация к «Теркину» и скромное обозначение жанра: «фронтовые записки 1941 — 1946 гг.». Их автор — Иван Сергеевич Черкашин, а принесла записки в редакцию дочь фронтовика Наталья Ивановна. Полистаем вместе это немудреное свидетельство о жизни человека, его семьи и общества в целом.Строго говоря, записки начинаются не с фронтовых событий, а гораздо раньше. Солдатом РККА (Рабоче-крестьянской Красной армии) Иван Черкашин стал еще в 1939 году, когда его из родной деревни Кротово Новосибирской области призвали в армию и отправили на Дальний Восток. Служба уже подходила к концу и сладко думалось о возвращении в Сибирь, когда во время учений прозвучал сигнал тревоги. «Нас собрали на палубе военного катера, комиссар объяснил ситуацию, что нужно быть начеку, ждать нападения японских самураев, ведь Япония была союзником Германии», — вспоминает Иван Сергеевич. Его 78-я стрелковая дивизия расположилась в сопках поблизости от Владивостока, хорошо укрепилась и подготовилась к зимовке, но в октябре первого военного года в спешном порядке была отправлена на московское направление.
«Сложные чувства переживал каждый из нас. Только вчера стреляли холостыми патронами по мишеням, а сейчас едем с боевыми бить по живым мишеням — по людям, если фашистов можно так назвать. Если честно, то по ним и всю обойму не жалко выпустить, такая ненависть была у нас в груди» — читаем в записках фронтовика. Под Москвой их очень ждали. Иван Сергеевич вспоминает, как москвичи радовались, что пришли сибирские части, значит, надежные. Но эти разговоры были потом, сначала его дивизия вступила в бой сразу же у вагонов, в которых прибыла на фронт.
В день приезда отдыха,
Видно, не получится.
Самолеты черной стаей
Над столицей кружатся.
Рифмы рождались, не спрашивая времени и места. Волнение боя горячило кровь, а в минуты тишины выливалось в строки: «Все наши мирные дни до минут война переиграла в момент…», «Зимний вечер, метель по степи, понемногу заносит землянку…», «Идем мы на Запад в солдатских шинелях…» Стихи о войне, написанные на войне, пусть стройностью не отличаются, но искренностью своей дадут сто очков вперед многим литературным произведениям.
В последние годы в почте редакции прошли десятки и даже сотни писем — воспоминаний о Великой Отечественной войне. Радует, что люди не хотят забывать, пытаются осмыслить в общем-то недалекое прошлое страны. Вот и фронтовые записки Ивана Черкашина — не перечисление номеров частей, названий городов и фамилий. Это рассказы и стихи, рассуждения, смесь истории и современности. В записках он вспоминает, с какими чувствами люди восприняли известие о начале войны, как объясняли себе происходящее, как «настраивались» на беспощадное уничтожение врага: «Зачем он, фашист, сюда пришел? Он пришел, чтобы разрушать наши города и села, грабить, убивать наших людей, убить всё русское, всё, что создавалось нашим трудом, за что проливалась наша кровь, и не один раз». Этот вопрос «зачем?» требовал достойного ответа. В боях под Москвой Черкашин храбро сражался и был тяжело ранен. Настолько тяжело, что когда его принесли в медсанбат, то сочли безнадежным. «…Комбат сказал: «Проживет он недолго». И что-то в блокнот записал». В сибирскую деревню ушла «похоронка».
Их были миллионы, тех страшных конвертов со словами: «Ваш сын… муж… пал смертью храбрых…» И лишь в редких случаях они становились счастливой ошибкой. Ивану Черкашину повезло. Почти год его выхаживали медики Казани, а потом поступило направление в лыжную стрелковую бригаду, которая почти полностью (осталось семь человек) погибла под Сталинградом. И вновь по фронтовым дорогам идет солдат, в его записках мелькают украинские слова, названия румынских и болгарских рек. Участвовал он и во взятии печально знаменитого венгерского города Секешфехервар, воевал в районе не менее известного озера Балатон. Победу встретил в Австрии. Получал награды, в том числе две медали «За отвагу», медаль «За оборону Москвы», ордена Красного Знамени, Отечественной войны первой степени и еще, еще. Тем временем блокнот наполнился стихами о боях, о погибших друзьях, о странах, в которых довелось побывать, и, конечно же, о Победе.
Победа — огромная радость народу,
Счастье тому, кто остался в живых,
Вечная память, кто пал за свободу,
А нам и жить, и работать за них.
Иван Черкашин и вправду после войны работал «за себя и за того парня». В 1946 году он в солдатской шинели пришел в ремесленное училище N 3 Сталинска и стал сначала воспитателем, потом заместителем директора и, наконец, директором училища. В 1958 году Черкашин переквалифицировался в строителя, в его активе, как начальника стройгруппы Центрального райпищеторга, десятки зданий новеньких новокузнецких магазинов. Вместе с городом строилась и большая (четверо детей) семья Ивана Сергеевича и Галины Емельяновны, медсестры 1-й горбольницы. Сейчас Черкашиных в Новокузнецке много, но, увы, уже нет Черкашина-старшего. 26 марта этого года Иван Сергеевич умер, совсем немного не дожив до своего главного праздника. Остались дети, внуки, правнуки и воспоминания.
— Папа писал их для нас, — рассказывает Наталья Ивановна Черкашина. — Он хотел, чтобы дети и внуки могли гордиться своим дедом. Тяжело переживал, когда слышал, как умаляли роль русского солдата в Победе над фашистской Германией. Возможно, желание рассказать правду о войне и о себе, оставить слова истинного свидетеля и участника боевых действий заставило его сесть за воспоминания.
Так много фактов, так много поэтических строк в этих записках, и как мало места на газетной странице! Сейчас в наших домах лежат тысячи и тысячи фотографий, записных книжек, в памяти участников войны и их родных множество историй, о которых можно и нужно рассказать современникам. Успейте оставить их на бумаге! Коряво или гладко написанные, они свидетели настоящей истории семьи и страны.

Татьяна Басаргина Публикации 21 Июн 2007 года 54 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.