“Художник воспитывается постепенно”
“Киса, я хочу вас спросить как художник художника. Вы рисовать умеете?” — спрашивал на теплоходе киношный Остап Бендер Воробьянинова. В книге этого вопроса или вообще нет, или он звучит как-то по-другому. Я вспомнила это обращение великого комбинатора, слушая записи конференции, которую проводило Сибирское отделение Российской академии художеств в Красноярске. Член-корреспондент академии заслуженный художник России и мой товарищ Николай Ротко был на этом заседании, и его жена Ольга специально для меня записала все выступления академиков, искусствоведов, директоров художественных училищ и школ.
Главной темой встречи было художественное образование и состояние изобразительного искусства.
Прослушав речи выступающих, я пришла к Ротко обсудить эти проблемы, поскольку они всех касаются. Одной из первых выявилось неумение юных художников рисовать. И в школе, и в училище, и даже в институте ребят плохо учат этим азам. С этого и начали мы разговор с Николаем.
— Не умеют и не любят. Спешат быть художниками, а художник воспитывается постепенно. Или он воспитывается или не воспитывается. У нас художники тоже, как только перестали нормально реалистически рисовать, картины писать, начали обобщать какие-то формы, начали уходить от рисунка. Но это можно делать, когда ты умеешь рисовать. Кандинский, Пикассо, Матисс умели прекрасно рисовать.
А у нас как только взялся за кисточку да еще преподаватель в школе дает совет: “Ну, ты там не рисуй глазки, а закрась мордашечку”, он и считает себя живописцем великим.
— Для тебя умение рисовать много значит, при том что твоя живопись не фигуративная?
— Я и в фигуративной живописи рисую. Я прошел нормальную школу. Вот о чем речь.
— На конференции говорили о четырехуровневой системе обучения (художественная школа — училище — институт — мастерские) в нашей стране и о предстоящем переходе на Болонскую систему, в которой, как сказала искусствовед Худоногова, семьдесят процентов времени студент будет предоставлен сам себе. Если его школа и училище не могут научить рисовать, кто же тогда научит при таком вольном обучении? Академики и педагоги училищ возмущались этим нововведением. Оно действительно чем-то угрожает?
— Да, угрожает. За границей еще хуже рисуют. Русская школа испокон веков считается классической школой живописи. Учились у итальянцев на академических образцах. Начиная с импрессионизма, все пошло абы как. В принципе можно быть и импрессионистом и здорово рисовать. На Западе вообще нормального художественного образования нет. Там есть студии, а такого, как наша Суриковка, например, у них нет. Факультативы есть. В Сорбонне, в Америке. В науке ученые должны говорить об образовании, а не педагогическое министерство. Ну оставьте, ради бога, музыку, балет, изобразительное искусство, все, что у нас нормально идет! Все так говорят. И я так считаю. Все это затеял министр образования. Ему сейчас и наука подчиняется, и искусство он пытается прибрать к рукам.
— Искусствовед Худоногова в своем докладе говорила о пропущенных этапах развития изобразительного искусства в стране и об эпигонстве и эклектике, которые наблюдались в связи с этим в 90-е годы…
— Такая история была в 20-30-е годы. Нет — реализму! Лозунги такие были. Выдвигался на первый план конструктивизм. Фигуративное искусство стало отсутствовать. Ну и сейчас такие рывки происходят.
— Какая из обсуждаемых проблем тебя волнует особенно?
— Отсутствие художественной среды в городах. А еще плохо, что в художественные вузы перестали идти люди, которые способны быть художниками. Это мужская профессия. Но в учебных художественных заведениях одни девчонки. Загибнет искусство на целое столетие. В Суриковке не хватает преподавателей. И потом, престиж художника опустился до предела. Съезды художников проводились в здании Верховного Совета. Правительство сидело в зале за спинами художников-делегатов — значит уважали. А сейчас этого нет. Это все вопросы не узкопрофессиональные, а общественные. Мне кажется, мы упустили время. Вот сейчас показывали по телевидению, как песни записывают. Голоса нет, а звучит “фанера”. Петь не умеет, а на выходе она — певица. Страшно становится.
Наши академики обратились с письмом к президенту. Что-то надо делать.