Художник-фронтовик

От звонка до звонка, как говорится, прошел войну Иван Михайлович Ковалкин, чью выставку «Моя Родина — Сибирь» вы можете увидеть сегодня в вестибюле библиотеки имени Гоголя.Среди работ, представленных на выставке, есть «Водный рубеж», приглядевшись к которому, вы явственно различите противотанковые ежи на берегах реки Западная Лица, что в Заполярье. Именно тут Иван Михайлович встретил врага, именно этот водный рубеж стал для фашистов непреодолимым.
Работа написана по памяти. Я, служивший в этих местах, узнаю изогнутые ветром ветви сосен и берез, цепкий кустарник под ногами. И скалы Заполярья. Красивые места, если забыть об обильно пролитой здесь солдатской крови.
А вот еще работа — «Полынь горькая». В память о друге детства Пашке. Мать у него умерла рано, отца «загребли» в 1937-ом. Встретился Иван Михайлович с ним на фронте в Заполярье — Пашку призвали уже в конце войны в «трудовую армию». Он строил дорогу — наши готовились к наступлению. Иван Михайлович дал ему хлебца — паек у трудармейцев был скуднее фронтового. А тут налет, бомбежка. Кинулся после искать друга, а нашел только голову. Нес в руках, а потом схоронил под валуном…
Вспоминает Иван Михайлович и Сашку Сверчкова, которого тащил на себе 17 апреля из ледяных вод залива под Штеттином. Вытащил. 7 мая Сашка играл на гитаре, но тут ударил залп с несдавшихся фашистских кораблей. И Сашки не стало.
Сам Иван Михайлович прошел войну без единого ранения. Хотя служил сначала в лыжном батальоне, ходил по немецким тылам, потом — пушкарем в противотанковой батарее второго Белорусского фронта. Пушечки-сорокопятки, которые за их маломощность называли солдаты «Прощай, Родина», уж потом заменили на семидесятишестимиллиметровые орудия. Но биться с танками — это та еще лотерея. «Танк, как человек, — вспоминает Ковалкин, — у него тоже есть уязвимые места». Подпускали ближе и били прямой наводкой. Командир орет: «Огонь, огонь, огонь!!!» «Что в атаку ходить, что атаку отражать, — говорит , — или тебя убьют, или ты отобьешься…» Страшно.
Впрочем, как и в жизни, на войне находилось место и смешному. Как-то в одном взятом немецком городе забрели в банк. Рванул толом сейф, а он оказался полным советских тридцаток. Нагреб Ковалкин полный мешок. А тут команда — вперед. Куда деньги? Закопал в канаву. Возвращались обратно тем же путем. «Решил выкопать, да командир не пустил», — смеется он.
Художничать Иван Михайлович начал еще пацаном до войны. Даже поступал в Омское художественное училище. Но по болезни да и от безденежья не закончил. Плотно за живопись взялся только в 1965 году, когда познакомился с будущей женой Лидией Николаевной — это муза его, вдохновляет, ведет учет всем его картинам. За это время их, к слову, написано больше трехсот.
Эту выставку в Гоголевке Иван Михайлович повезет в родное село в Новосибирской области Нижнее Черемошное — там организован его персональный музей — пусть земляки порадуются.
Таков он — художник-фронтовик Иван Михайлович Ковалкин. От Западной Лицы дошел до Норвежского Киркенесса, а потом — через Данциг до Штеттина. От смерти не прятался, и судьба его берегла. Но вот командиры не любили за острый язык — терпеть не мог и сегодня не терпит разгильдяйства.
Так что наград могло быть больше, но не в них дело. Однажды в Петсамо (Печенга ныне) взяли склад со спиртом… Упились в лежку. А тут немцы — человек пятнадцать. Ковалкин прижал их автоматной очередью, рассеял. Понятно, тут все соскочили и спьяну кто куда. Представили его к ордену. И тут Иван Михайлович все высказал командиру по полной программе. Так тот наградной лист из штаба дивизии отозвал…
Хотя главная награда фронтовику — память о Победе, за которую он воевал долгих четыре года. Спасибо, Иван Михайлович, с праздником!