Хроника обычного праздника. Лучшего в году
Лучший в году праздник начинается с хлопот. С длинным списком того, что «надо прикупить», похоже, на рынке не только мы. Тут же выясняется, что с как бы обязательными на столе в год Обезьяны бананами проблема — их нет. Торговый люд удивлен не меньше нашего: в прошлом году, говорят, в это время на рынке практически никого не было и продавцы принялись поздравляться шампанским. Нынче, отгадывают, наверное, под праздник зарплату дали — народищу!..Кавказского вида человек продает пиротехнические штучки. Народ вдумчиво ощупывает товар, выспрашивая, какая и как стреляет. Человек гордо (но с некоторым преувеличением — по-южному витиевато, скажем) отвечает, что та, «которая за сорок, стреляет двадцать пять раз»… Сколько это — понять трудно. Но он на этом не зацикливается: «Бери. Распродажа». «Ага, распродажа, — парирует один из покупателей. — Вчера эти стрелялки по четыре продавал, сегодня уже по шесть…» Ну да — дешевле стали только елки: не продашь — пропадут.
Кто-то покупает съестное на стол, кто-то запоздало ощупывает худосочные елки — те, что остались. Бананы, впрочем, находятся в магазине — там очередь…
Ближе к полуночи работа на кухне затихает. Хозяева и гости перемещаются к праздничному столу у телевизора. Здесь же детишки, которым в кои-то веки дозволено не спать до глубокой ночи, — глаза туманятся дремотой, а руки шаловливые тянутся к конфетам… Ну, вздрогнем — за старый год, пусть что было плохого останется в прошлом, что было хорошего — останется с нами…
Под здравицу губернатора, нажимающего на «мы вместе», выпивается за старый год — горькой, на сладкое (под сладкое) — президент. Он весь в черном. И без рюмки шампанского — живой укор: хочется спрятать руки под стол… Под бой курантов загадали желание. Оно как у всех: денег, здоровья, благополучия и снова денег — как-то второго и третьего без первого не получается…
А дальше — сколько времени уходит на то, чтобы хапнуть по паре рюмок за счастье и достаток в новом году? — народ высыпает на улицу. Со стрелялками. Дешевые пшикалки на резком ветру змеятся по снегу, не взлетая высоко. А вот те, что, очевидно, «за сто», с гулким хлопком, взрываются в черном небе, распадаясь на сотни разноцветных огоньков. Красотища…
Где-то через час-другой народ, отпивши изрядно, тянется к площади Торжеств. Улицы в единственный день в году полны людей. Выпить под городской елкой. Кстати, часам к двум-трем ночи ветер утих и пошел крупный мягкий снег. Ба-бах! — это ударил фейерверк на площади. Мимо подъезда нашего дома, поджав хвосты, понеслись бродячие собаки, ночующие в соседнем садике и к людским забавам непривычные…
Народ же веселился вовсю — тут катались с горки, там фотографировались на фоне елки или снежных скульптур, которые изображали обезьян. К слову, в конкурсе снежных скульптур нынче отличились «профессионалы» — будущие дизайнеры из строительного техникума. К официальному фейерверку добавлялись самострелы — принесенные из дому «хлопушки».
Благо через дорогу — у гостиницы «Новокузнецкая» — некий расторопный продавец-удалец бойко торговал пиротехникой. Народ брал охотно. Но вот стреляло неважно: так себе — пшикало под ноги…
Ночь, класснючая, новогодняя (когда ветра не стало) заканчивалась. Народ с песнями разбредался домой к остаткам праздничных телепрограмм.
К этому времени альтернативного Шнура с настоящим «фиником» под левым глазом (наверное, звезданули с правой) уже не было. А вот Пугачевой было много. Слишком много…
Хотя, честно говоря, настроение это уже не могло испортить. И сна. Без задних ног от выпитого и съеденного. Национальный обычай такой.
К полудню мы встали. Посмотрели по телеку, что делалось в Москве (до 100 тысяч народу на Красной площади), в Берлине, Париже, Нью-Йорке… Везде народ был на улицах. «Как у нас», — с удовлетворением отметили мы. Глянули в окно, на двор, заваленный цветными трубками пиротехники — пусто.
И снова налили чарку. Я ж говорю — национальный обычай.
