Хранитель «королевской печати»

Если театр, по мнению Станиславского, начинается с вешалки, то музей, говорит Лариса Николаевна Ларина, не может считаться музеем без хранилища: «Нет коллекции, фонда — нет музея».Лариса Николаевна — главный хранитель Новокузнецкого художественного музея или, как подшучивают ее дети, «хранитель королевской печати».
Кто из горожан не бывал в уютных залах Художественного музея? Разве только те, у кого было уж совсем трудное детство и очень деревянные игрушки. Шутка. Но вот в хранилище музея, которым Лариса Николаевна заведует, были определенно немногие.
Сегодня она станет нашим гидом, если так можно выразиться, по закромам Художественного музея.
Здесь не так, как в выставочных залах: тихо и прохладно, картины отдыхают в больших шкафах под номерами, развешаны на стенах под высокими потолками, в специальных стендах размещены предметы прикладного искусства. Они ждут своей очереди предстать перед публикой.
Экскурсия по «закромам» музея оборачивается настоящим приключением, где полно удивительных открытий.
Вот, к примеру, большие полотна мастеров западно-европейской живописи. В конце 50-х годов бывший директор Краеведческого музея Полина Васильевна Кононова обнаружила их в ресторане «Москва». Там тогда шел ремонт, и картины были заляпаны штукатуркой и прочим строительным мусором. Полина Васильевна изъяла картины в Краеведческий музей, где открыла специальную комнату, на которой написала «Галерея». Это был прообраз, если хотите, будущего Художественного музея — он, собственно, позднее и выделился из Краеведческого.
Как попали работы западно-европейских художников в Новокузнецк, покрыто полнейшим мраком. Но, наверное, у каждой из работ, хранящихся здесь, есть своя удивительная история.
Вот красный сервиз Прокопьевского фарфорового завода. Завод нынче продали с молотка, а ведь фарфор был хорошим — сервизы, статуэтки пользовались спросом. Ныне исчез в никуда даже музей продукции завода, и познакомиться с ней можно теперь только в Художественном музее.
По-разному попадают работы художников в музей, Лариса Николаевна, к примеру, вспоминает, что самым большим был «приход» после выставки «Сто художников Сибири» — около 120 работ ведущих художников региона, которые они подарили Новокузнецку.
К слову, в фонде музея хранится около 9 тысяч художественнных работ. Много это или мало? Это больше, чем в Кемеровском областном художественном музее, примерно столько же, сколько в Томском, чуть меньше, чем в Новосибирском, отвечает Лариса Николаевна. Словом, немало.
Понятно, что художественные работы надо хранить в особых условиях, при температуре от 16 до 18 градусов и влажности от 55 до 65 процентов. Выдерживать эти условия без наличия специальных кондиционеров, как, скажем, в Третьяковке, весьма затруднительно, и работа хранителя крайне тяжела: попробуйте расставлять ведра с водой или беспрестанно мочить простыни, ежели от батарей центрального отопления веет сухостью — это проблема проблем практически всех музеев России. По крайней мере провинциальных.
«Однажды, — рассказывает Лариса Николаевна, — была в Третьяковке, где собирали хранителей музеев и показывали, как устроено там хранение картин. Одна из приехавших, увидя это благополучие, воскликнула: «Как я вас ненавижу!» Я в душе с ней согласилась…» Такие вот дела.
А мы продолжаем свое путешествие во времени и пространстве хранилища. Первым руководителем художественного отдела Краеведческого музея, вспоминает Лариса Николаевна, была Людмила Михайловна Акцинова. Ее муж Всеволод Аркадьевич учился в Парижской академии живописи. И оба они, как водилось в нашей замечательной стране, «отмотали» по два срока по 58-й статье с «примечанием». Ходили отмечаться в органы.
Как и Сергей Антонович Бачевский, один из старейших художников города: «С Бачевским ушла целая эпоха. Тончайший, интеллигентнейший был человек». В музее есть его картина, датируемая 1936 годом, когда ни самого музея, ни Союза художников не было.
Мы, собственно, стоим в комнате хранения, где развешаны работы старых кузбасских художников — Кабанова, Ананьина, Кузнецова, Зевакина, Гландина (его работы в духе сурового, но романтического социалистического реализма долгое время были визиткой музея), Курдюмова. Вот работа последнего: портрет Валентины Откидач с вазоном в руках. Говорят, что он, первый художник, который работал в музее, был в Валентину влюблен (это видно из картины). Она была очень талантливым искусствоведом и много сделала для Художественного музея, заложив коллекцию искусства 20-30-х годов. Нынче, говорят, Откидач работает в Питере…
Работа хранителем музея считается очень престижной, хотя, как уже сказано, очень тяжела. Для Ларисы Николаевны ее достоинство прежде всего в том, что она работает с первоисточником. Сегодня мы лишь чуть-чуть отпили из него. Можно еще столько рассказать, я и до половины не дошел…