Хозяин огня

Надо долго не видеть, забыть, чтобы потом увидеть все заново и зажмуриться от восторга. Я не была в мастерской Николая Ротко около года, а то и больше. С тех пор, как пришла весть о том, что новокузнецкий художник Ротко стал членкором Российской академии художеств. А вот уже и заслуженным художником России стал.- Я все поотдавал. Мне и показать-то нечего, — отвечал мне по телефону Николай на мое предложение сделать с ним журналистский материал. — Ты приходи просто так.
Чтобы Ротко нечего было показать, такого не может быть, потому что не может быть никогда. Его мастерская, когда ни приди, заставлена и завешана холстами, из которых, как минимум, треть новые и только что начатые. Трудоспособности его можно позавидовать.
И, конечно, я увидела с десяток-полтора не виденных мною работ и жадно впилась глазами в его полотна и небольшие этюды. Николай начал выставлять передо мной одну за другой. Он не мог не заметить моей страсти и наслаждения и показывал свои творения с привычной готовностью автора услышать мнение со стороны.
Начал с портретов. Девушка в одежде. Обнаженная. Еще одна обнаженка, красиво написанное тело. Портрет певца Мандрова. Похож.
Реалистические пейзажи. Осман. Ротко купил там домик. На днях увез туда консервы и краски. Увезет мольберт и будет писать с натуры пейзажи. Передо мной три этюда. Кажется, он их не написал, а выдохнул. Особенно вот этот «Домик пастуха». Домик похож на замок, а перед ним кони, и все это в лунном свете. Картинка удивительно цельная.
— Я за один раз и написал этот этюд, — рассказывает Николай. — Когда в рисунке делаешь, все кажется хилым, а как сделаешь, так все по-другому выглядит. Ночью все приобретает какой-то особый облик и смысл.
Независимо от того, реалистическая или абстрактная, беспредметная, живопись Ротко мощная. Глядя на любую его картину, вы скажете, это произвел человек огромной силы духа, и эта сила передается на полотно. Сила эта самоутверждающая. Его работы заражают энергией.
— Что-нибудь изменилось в твоей жизни с тех пор, как стал членкором?
— Что может измениться? Работаю да работаю. Правда, сейчас каждая картина в Академии на учете, отчитываюсь за написанное, за выставки. Стипендию получаю. Ну, в общем, я сейчас государственный человек.
Мы подсчитываем с ним выставки за последний год. Отчитываться так отчитываться.
В Лондоне — персональная, затем участие в фестивале искусств Великобритании, это вместе с англичанами. Я смотрю цветные фотографии лондонской экспозиции. Надо же! А я с ним на ты. Порылись в бумагах. Нашли вырезку из газеты. «Это из Дублина, это сразу после выставки в Москве, в Академии художеств». Перевожу. «Вы можете услышать запах снега и льда», «Изумительное ощущение атмосферы». Пишут прямо как мы, говорю Николаю.
Бог с ними, с иностранцами.
Восторгались, а все равно ничего не купили. Продолжаем отчет. Персональные выставки — в музеях пяти сибирских городов, участие в двух иногородних выставках, затем персональная в Новокузнецке — в галерее «Сибирское искусство» — и участие в выставках «Сто художников» и «В начале пути». Одним словом, бурная выставочная деятельность.
Выставки — это постоянный отчет и перед собой, и перед людьми, это взгляд на себя со стороны. Художник не может быть затворником.
Что и как бы он ни писал, он выставляет это на суд зрителей.
— Ты когда-нибудь чувствуешь усталость? Бывает чувство, что все надоело? — спрашиваю Николая, зная, что любая, самая интересная работа может приводить к монотонности.
— Бывает. Но это длится недолго. День не поработаешь, уже места себе не находишь.
Как многие художники, он пишет до глубокой ночи. Пишет со страстью, обузданной холодным разумом. На мольберте — большой начатый холст.
— Это «Лучники». Этюд к большой картине «Суматоха», если она будет, конечно, потому что я как выставил три чистых холста, так сразу и завял, — жалуется Николай.
Как говорят иногородние искусствоведы, мышление новокузнецких художников монументальное. Наши художники думают и пишут глобально, с размахом. К Ротко это относится не в последнюю очередь. В очень многих его холстах огонь. Он любит цвет живого огня. Этот жар и притягивает зрителя, и завораживает, и заряжает энергией. В одном из начатых холстов я увидела лицо со взглядом нечеловеческой силы. Резкие мазки вокруг, как в картинах Врубеля.
— Это «Хозяин огня», — объяснил Николай.
А ведь это он сам хозяин огня, подумала я, но не сказала. Он бы засмеялся от смущения.