Хотели как лучше…
1 сентября вступил в силу приказ Министерства образования и науки России от 8 июня 2009 года № 195 “Об утверждении списка грамматик, словарей и справочников, содержащих нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации”. В этот список были включены четыре издания: “Орфографический словарь русского языка” Букчиной Б.З., Сазоновой И.К., Чельцовой Л.К. , “Грамматический словарь русского языка: Словоизменение” Зализняка А.А., “Словарь ударений русского языка” Резниченко И.Л. и “Большой фразеологический словарь русского языка “ Телия В.Н. Все словари изданы одним издательством — “АСТ-Пресс”.
Желающие не мешкая залезли в эти справочники и тут же выяснили, что теперь вполне “по-русски” будет говорить “черное кофе”, “дОговор”, “йогУрт”. А также писать слово “Интернет” с прописной буквы и “карате” вместо “каратэ”. Словам “апартаменты”, “бижутерия”, “августовский” предлагаются варианты “апартАменты”, “бижутерИя” и “августОвский”. Кроме того, в состав “великого и могучего” вошли такие слова, как “файф-о-клок”, “чао”. Вполне русскими, с легкой руки составителей, стали заимствованные слова “риелтор”, “ремейк”, “офшор” (именно так, с одной буквой “ф”!), “диггер”, “факс-модем”, “файл-сервер”. Из вариантов “Цхинвали” и “Цхинвал” выбран только один — с буквой “и” в конце. А “писком” нововведений стало предложение авторов говорить о желающих вступить в брак “брАчащиеся”…
Сотрудники загсов, надо полагать, срочно ищут синонимы трудновыговариваемому слову. Мало-мальски грамотные люди в недоумении. Филологи в шоке. А школьные учителя словесности так вообще в ужасе: ошибки в ученических сочинениях, за которые прежде ставили твердую “пару”, теперь вовсе и не ошибки, а вполне допустимый вариант. Конечно, поднятый в один день шум на всю страну заставил чиновников оговориться: мол, это только рекомендации, обязательные лишь для госслужащих при составлении деловых документов, а словарей и справочников может быть гораздо больше — до 30 и даже 50 изданий. И то, что первые четыре представило на рассмотрение специальной комиссии коммерческое издательство “АСТ-Пресс”, — так это просто совпадение! Их-де заявки были первыми. Но если другие издательства поторопятся, то и Бархударов, и Ожегов, и всем известный Розенталь тоже имеют право стать рекомендованными “при использовании русского языка в качестве государственного”. Как и многие другие. При условии, конечно, что они пройдут рассмотрение Межведомственной комиссии по русскому языку при Минобрнауки, которую возглавил министр Андрей Фурсенко. Кроме того, чтобы попасть в утвержденный министерством список словарей, книге необходимо изначально пройти экспертизу в одном из пяти независимых учреждений: в Институте русского языка имени В.В. Виноградова, Институте русского языка имени А.С. Пушкина, Институте лингвистических исследований РАН или на филологических факультетах МГУ имени М.В. Ломоносова или СпбГУ. Определить учреждение для экспертизы может сам соискатель. Но где это видано, чтобы диссертант сам выбирал себе оппонента? Интересно, а как другие словари пройдут экспертизу, если допустить, что некоторые статьи в них будут противоречить уже рекомендованным в словарях “АСТ-Пресс”?
К слову, это далеко не первая попытка реформировать язык. В 2002 году, например, орфографическая комиссия РАН подготовила текст новых правил русского языка. Эти правила расширяли функции буквы “твердый знак”, которая должна была появиться в написании таких слов, как “детясли”, “госязык”, “Минюст”. Кроме того, должны были исчезнуть и некоторые, по словам председателя комиссии Владимира Лопатина, “ненужные исключения”. Например, в словах “ветреный” и “жареный” появилось бы второе “н”, а слово “розыскной” допускалось писать как “разыскной”. Причины таких изменений, как объясняли ученые, — в том, что языковеды до сих пор пользуются правилами русского языка, утвержденными в 1956 году, а за это время изменилось и общество, и культура, и сам язык. И слов больше стало, и прежние слова стали употребляться по-другому. Правда, у многих филологов вызвало возмущение предложение составителей новых правил писать теперь “парашУт”и “брошУра”. Хоть это, на первый взгляд, и проще…
Владимиру Владимировичу Лопатину немало пришлось попотеть, чтобы оправдать все предложенные изменения и ответить на нападки возмущенных ценителей классического русского языка. И, несмотря на то, что в новых правилах была попытка отказаться от ряда исключений, он сам писал в статье, разъясняющей необходимость введения новых правил: “Устранение сложных случаев, различного рода традиционных отступлений от общих принципов письма, которых в нашей орфографии достаточно, — вряд ли целесообразно, а на практике едва ли осуществимо… Не менее важен и неизменно актуален другой аспект этой проблемы: надо ли стремиться к упрощению орфографии в целях облегчения процесса ее усвоения, как к некой панацее от неграмотности людей? Вопрос серьезен и не раз в истекшем столетии вставал со всей остротой”. Похоже, и на этот раз тот же вопрос актуален: не хочет ли министр Фурсенко изменить язык, вместо того чтобы учить говорить и писать правильно? Только так ведь недалеко и до режущих слух грамотного человека “ложить”, “калидор”, “еслив” и “ихний”! Кстати, в новосибирском метро в вагонах висят памятки для пассажиров: как правильно произносить те или иные слова. По-моему, неплохой способ научить людей говорить грамотно. И без всяких министерских рекомендаций.
Действительно, в последней попытке внести изменения в нормы русского языка больше всего удивляет то, что словари рекомендовало именно Министерство образования и науки, а не Российская академия наук, за которой всегда оставалось последнее слово в издании академических, авторитетных словарей и справочников. Как будто в нашем образовании нет других проблем — только реформа языка! И невдомек министру, что Минобрнауки выглядит здесь как законодатель-самоучка, навязывающий людям свою волю. Но, по-видимому, в наш век безоглядных реформ мнение населения — такая мелочь, что внимания она не стоит. Только тот факт, что реформы эти прежде всего отразятся на нынешних школьниках (а значит, на нашем будущем!), — настораживает.