Город просит с мылом

Предполагалось, что репортаж обзовется как-нибудь вроде «Город просит дождя «. Навеяло пыльным ветерком, несущим разные обертки, брошенные куда ни попадя пластиковые бутылки… Словом, репортаж про обыкновенную для нашего города об эту пору грязюку.
Тем более что объявлен месячник наведения чистоты. К участию в котором приглашают всех горожан.Но вместо очистительного ливня выпал снег, спрятавший то безобразие, о котором хотелось поговорить. Хотя не вечно же ему лежать…
Уже вроде неловко повторять банальное про то, что чисто не там, где метут, а где не сорят. Все знают. Но мало что меняется. Это прежде всего касается самих горожан, которых призывают к участию в субботнике — по сути к тому, чтобы убрать содеянное самими же.
Сколько раз говорилось, что нельзя — не по-человечески это — гадить там, где живешь, но пройдите под окнами домов — ужас: куча окурков, оберток, бутылок, как у дома номер тридцать пять на Циолковского. Покурил — в форточку, поел — туда же. Это только один пример из тысячи других, которые можно привести.
На улице Грдины вдоль дома номер одиннадцать картина иного рода, но столь же безобразная. Тут под окнами расположен асфальтовый остров, на котором гнездится чье-то авто. А может, несколько: сужу по разбитым в грязь газонам, по глубочайшим колеям, которые окаймляют пешеходные дорожки, пересекают их, выволакивая грязь на асфальт. Серая пыль комковато лежит и там и сям.
И это город, по которому положено ходить в лакированных туфельках?! Колхоз это — сто лет без урожая, где угрюмые скотники недоенных коров месят грязь кирзачами — и это им пофигу.
Я все могу понять про то, что дворы наши необустроены для стоянки машин. Но это слабый довод, когда выходишь из дома в чистых ботинках, а перед подъездом…
А перед подъездом, ежели преодолена колея, постепенно высыхающий пятак двора. Где-то по его темным углам прячется грязная пена еще нерастаявшего снега. Но в центре уже зеленеет травка.
Но туда ходить не надо. Трава густо удобрена результатами собачьего пищеварения. Каков стол, говорят, таков и стул. Судя по всему, стол у собачек нормальный — питаются они неплохо. Это, конечно, вносит в наши печальные рассуждения на крыльце у подъезда, куда податься, струю «исторического оптимизма «.
Особенно, если взглянуть на пацанов, азартно гоняющих мяч на высохшей площадке. Попали, сами знаете куда, ототрут — чай не барские же дети.
А сколько уже сказано про места собачьего выгула — все впустую. Вот она, собачка, задумчиво выполняет ритуал очищения прямой кишки метрах в пяти от площадки, где режутся в футбол пацаны. Хороший песик. Хозяин только — того: наверное, его дети уже выросли.
Тут весь мир стоит на ушах от атипичной пневмонии: чума, говорят, XXI века, китайцев косит — только «ах » стоит. По телеку показывают меры предосторожности, в их числе наведение чистоты.
Едучи в трамвае или автобусе — в том числе коммерческом — об этом не помышляешь: кабы разглядеть через забрызганные грязью стекла показание термометра на развязке у Дома быта. А в автобусах еще занавесочки — пылесборнички. Есть такая мода у наших водил — так и норовят бархатцем там, еще чем-то окна закрыть.
Не знаю, как вам, но меня это раздражает. Ладно летом — солнце светит и греет через стекло так, что спина потом обливается. Но зимой…
И пылища. Не думаю, чтоб эти занавесочки каждый день стирались.
Про электрички я вообще молчу. Их, похоже, не моют никогда. Изнутри, может, метут, забывая, правда, протереть, но снаружи — тихий такой ужас. На окружающие пригородные пейзажи не полюбуешься. Да и стоит ли? — вопрос хороший: там, за окном, все серо…
А ведь хочется сияющих чистотой окон и витрин, тротуара, который пусть не шампунем, но мыли бы. К слову, я все думаю: отчего так посерела красноватая плитка на Театральной площади? Не выцветает же она на солнце? Должно быть, просто толком не моют…
Город просит, чтоб его очистили от грязи. Ее много. Столько, что метущие дороги работницы интеллектуального труда в оранжевых жилетах собирают ее в частые горки через каждые полтора метра: машины, как уже говорилось, тащат ее на колесах. Кое-где, как у старого поэта, выставляются первые ставки — моют окна. Вспоминаю времена субботников — после них город и впрямь свежел. Может, выйдем на генералку? И уже никогда не будем сорить…