Гобелен в наследство
В большом бревенчатом доме поскрипывают половицы, в печи потрескивают березовые полешки. За окном на резком зимнем ветру раскачиваются красные гроздья рябины, присыпанные снегом, стоит чуть покосившийся забор… Чувствуется, что в доме не хватает крепкой мужской руки.Дом Марии Васильевны Ступиной — каких множество на городской окраине. Их крыши, как шляпки опят на пне, облепили точилинские горы. Невзрачный вид новокузнецкой провинции… Тем удивительней: откуда взялась в пожилой хозяйке дома такая неудержимая фантазия?
На вышитых коврах, украшающих стены ее «хатки», — рыцарские замки, королевская охота на оленей, облака, отражающиеся в нестерпимо синей глади озера; красавцы кони, что пасутся на изумрудных лугах, усыпанных цветущим клевером… Сюжеты, почерпнутые из книг или навеянные реальностью. Именно в таких замках жили те самые благородные рыцари и принцы, о которых мечтает едва ли не каждая девушка и которых редко кто встречает на своем жизненном пути. Не повезло и Марии Васильевне. И сегодня от одиночества ее спасает творчество — увлечение вышивкой красочных гобеленов.
По признанию мастерицы, с иголкой в руках и пяльцами она может сидеть часами. Медленно сквозь шершавые пальцы сочится время: «Сижу над вышивкой пока солнце в окно светит». Проходят недели, месяцы, и грубое полотно — основа ковра — наконец расцветает яркими красками. Травы колышутся, а вода, играя бликами тонов и полутонов шерстяных ниток, плещется: в ее прохладу так и хочется опустить ладони.
— И увлеклась-то вышивкой на старости лет! А вот поди ты — получилось, — удивляется собственной способности создавать такую красоту Мария Васильевна.
Тридцать пять лет она отработала на Кузнецком металлургическом комбинате, и вышивать стала, лишь выйдя на пенсию. Но перед тем, как взять иголку в руки, ходила, смотрела работы других точилинских вышивальщиц: «Опыт перенимала». Одни ткали свои гобелены на ткацких станках. Попробовала и она. Но не понравилось: не ее! Уж слишком однотонным получается ковер. А ей хотелось ярких красок, полутонов….
После похода по соседкам она не нашла ничего лучшего, как взяться за иголку с ниткой. Но нитку не простую, а синтетическую, которая и окрашивается прочно и придает изделию воздушность и объемность. Хороша в гобелене и «живая» шерстяная нить. Это значит: брала Мария Васильевна на рынке с десяток килограммов овечьей шерсти и пряла на допотопной прялке тонкие и крепкие нити, которые потом окрашивала в разноцветье. Годилось и китайское шелковое мулине. «За одну катушку отдавала аж 400 тысяч рублей! Это когда счет шел на миллионы, — рассказывает бабушка Мария. — Сегодня уже таких шелковистых — легких да ярких — нитей и не встретишь. Как не купишь на базаре и овечью шерсть. Исчезли куда-то… Вот и вышиваю, чем придется».
На ее коврах изображены в основном пейзажи. Неземной красоты. «А это все — мои впечатления детства», — признается вышивальщица.
В 1932 году семья бежала в Сибирь из Казахстана, где голодная смерть в одночасье настигла четырех ступинских ребятишек из шести. Мария Васильевна помнит, как уводили со двора корову-кормилицу, как выгребали из «сенницы» последние горсти муки. Терять было нечего. Ступины, собрав нехитрые пожитки, уехали в сытые, по рассказам очевидцев, сибирские края.
Ехали в вагонах, в которых перевозили скот: их еще называли «телячьими». Мастерица вспоминает, как, прильнув к щелям, детвора смотрела на пробегающие мимо березовые рощи, таежные заимки. Сочная листва, яркие цветы, пронизанный летними солнечными лучами воздух… После казахстанских, выжженных злым солнцем голодных степей это было такая сказочная идиллия! «Ничего красивей я потом в своей жизни не встречала, — говорит моя собеседница. — До сих пор стараюсь эту красоту передать в коврах».
Жизнь странствующую семью Ступиных не баловала. Объехав почти всю Сибирь, осесть решили в Кузнецке. Поначалу жили в огромном бараке на сорок семей. В нем царили теснота, грязь, вши… Вскоре такая жизнь надоела. Решили зажить самостоятельно, своим домом. Выкопали землянку, куда и перебрались.
Место выбрали удачное, на бугорке. Во время весеннего половодья все вокруг заливало водой. Но, уходя, она оставляла ил. На удобренной им земле кузнечане собирали невиданные урожаи картофеля, огурцов, моркови. Это спасло семью и в годы Великой Отечественной войны. Выжили только благодаря щедрому огороду. И сегодня, как и в детстве, огородные грядки выручают Марию Васильевну. Да еще творчество.
Поначалу на вышивку одного ковра у нее уходил год-полтора, потом, когда руки наловчились, — полгода. Вышито и раздарено племянникам и племянницам одиннадцать гобеленов. «Они — мое наследство, память обо мне родным». — Сухонькие пальцы мастерицы гладят нежно-шелковую гладь стежков нового, недавно начатого гобелена.
На прощание бабушка Мария демонстрирует нам искусство вышивания. Садится на табуретку под лимонное деревце, с которого свисают три больших зеленых плода, берет в руки иголку, пяльца… За ее спиной на стене раскинулась огромная карта мира — совершенно неожиданный бытовой атрибут для дома пожилой женщины. Возможно, и она помогает ей в творческих идеях уноситься в далекие города и страны, где стоят остроконечные замки, где когда-то жили благородные рыцари. Где неспешно идут к ручью на водопой грациозные олени и где горы несут на своих вершинах чистое небо…
