Публикации

Георгиевский кавалер, его сыновья и внуки

С Анатолием Андреевым мы, как говорится, пуд соли съели, вместе учились в КузПИ, вместе были на производственной практике в Средней Азии на полиметаллическом руднике Алтын-Топкане, где он женился. Понятно то, что свидетелем на регистрации брака в загсе у него был я. Вместе оказались в Новокузнецке, и даже тут довелось работать в одной организации. Слышал я как-то вполуха, что жили они на востоке из-за ссылки отца, но особых разговоров об этом у нее не было до поры до времени. Как-то показал он мне старую, 1912 года, фотографию своего деда — Георгиевского кавалера. Вот тут-то все и закрутилось. Что-то рассказала матушка Анатолия Мария Андреевна, что-то я почерпнул из архивных исторических данных.Из истории Первой мировой войны многим известно разве что о так называемом «брусиловском прорыве» — наступлении на Юго-Западном фронте, которым командовал генерал Брусилов. Наибольшего успеха добилась тогда 8-я армия, наступавшая на Луцком направлении. Командовал армией генерал Алексей Максимович Каледин, донской казак, совмещавший в себе, казалось, совсем несовместимые качества отъявленного рубаки и хладнокровного рассудительного военачальника. Безусловно, одна из наиболее трагичных личностей в истории Гражданской войны и истории донского казачества той поры. Избранный в июне 1917 года атаманом Войска Донского, он возглавил после Октябрьской революции так называемый контрреволюционный мятеж. Ленин так и называл его «Калединским». Крах мятежа заставил Каледина на заседании войскового правительства 11 февраля 1918 года признать положение безнадежным и сложить с себя полномочия войскового атамана. В тот же день Каледин застрелился…
Так вот, в результате продуманных действий Луцк был полностью в руках русских, и 5 июня 8-я армия разгромила 4-ю австро-венгерскую армию эргерцога Иосифа Фердинанда и продвинулась вперед на 65 километров. В 8-й армии первыми ворвались в Луцк части 40-го армейского корпуса и в составе его взвод под командованием дедушки моего товарища Анатолия Андреева подпоручика Павла Андреевича Андреева. Уже у первых домов был тяжело ранен командир роты, и Павел Андреевич взял командование на себя. Так он стал поручиком и заработал Георгиевский крест. Однако получать крест ему пришлось в лазаретных условиях. Уже после окончания наступления, когда армии Юго-Западного фронта, исчерпав свои резервы, уперлись в переброшенные из Франции части германских войск и на фронте наступило относительное равновесие, шальная пуля попала ему прямо в коленную чашечку. Нестерпимая боль и конец его военной карьере, о которой он мечтал с малых лет. В лазарет приехал сам генерал Каледин и трижды, по русскому обычаю, расцеловал героя. Воспоминания об этом Павел Андреевич сохранил в памяти на всю жизнь.
История его жизни знаменательна. Отец его был из рода разорившихся помещиков, однако благодаря примерной экономии и своему неуемному трудолюбию сумел сколотить крепкое хозяйство. Семья не бедствовала. Все дети получили приличное по тем меркам образование, а Павлик окончил кадетское училище. Надо отметить, что и домашние, и в первую голову отец всячески поддерживали его устремление сделать военную карьеру.
Комиссовали несостоявшегося генерала, как говорится, вчистую, и двинул он к себе домой в Белоруссию. Осел на земле. Когда совершилась Великая Октябрьская, Павел Андреевич не стал поддерживать ни красных, ни белых. Даже когда стали все отнимать и оставили, как говорится, без кола, без двора, и то он смирился со всем. Но грянула коллективизация, и ярлык кулака обернулся ссылкой в Сибирь, в Омскую область. Опять осели на земле. Как вспоминали родные, крест он закапывал в огороде и каждый раз перепрятывал его. Боялся, что кулака с царским Георгиевским крестом поставят к стенке.
Носили кресты и Буденный, и Жуков, но у них происхождение было соответственное — рабоче-крестьянское. А тут из рода помещиков… Скончался Павел Андреевич в 1949 году тихо, лег спать и не проснулся. А крест сохранить родные так и не смогли. Жизнь их тоже всех не баловала.
Старший сын Михаил пропал без вести в Великую Отечественную. Младшего, Виктора, в 1945 году призвали на фронт, и пока обучали на шофера, война и окончилась. Послали работать водителем на уборку урожая в Алтайском крае. Там он женился. Зерно возили колонной из четырех «студебекеров»в Кулунду на элеватор. Работать нравилось, и харч был приличный. Переманил и родителей к себе. Но судьба-злодейка подставила подножку. В 1949 году во время перекура подошел к машинам старый, худой, изможденный казах, бухнулся на колени: «Ради бога, отсыпь зерна, семья пропадает, есть нечего». Пожалел, отсыпал — тут милиция из-за кустов. Классическая подстава. Суд в Кулунде был очень скорым. Судили всех четверых. Прокурор представил суду картину хищения социалистической собственности просто в общесоюзном масштабе.
Его супруга Мария Михайловна, как и другие жены обвиняемых, приехала на процесс, оставив дома двух детей, сыновей — старшего Толика 3-х лет и младшего Мишу, еще грудного, года не исполнилось. Рев, слезы, но судьи неумолимы — каждому по 10 лет отсидки. И началась у Виктора жизнь зэка. Увезли в Красноярск на строительство шинного завода. Работа тяжелая, самая неквалифицированная — кирка, лопата, тачка. Но работал как вол, надеялся на досрочное освобождение. Не зря надеялся, в 1951 году срок скостили, но заменили на… 25 и 5. Это означало 25 лет на поселении без права выезда и 5 лет лишения гражданских прав. И пошел Виктор Павлович на Дальний Восток по этапу.
Ах, вспомню я Ванинский порт
И вид пароходов угрюмый,
Как шли мы по трапу на борт
В холодные мрачные трюмы.
А волны шумели вокруг,
Ревела пучина морская,
Нас ждал впереди Магадан,
Столица Колымского края.
Дождался Магадан и Виктора. Отправили его на строительство тоннеля под Татарским проливом на мыс Лазарева, самое узкое место — до Сахалина рукой подать. Одна из легендарных строек века товарища Сталина.
Шоферил, сначала на грузовой, а потом доверили возить самого начальника стройки. Там же, в тайге, сами коллективно построили барак и вызвали жен с семьями. К этому времени на Алтае скончался отец Павел Андреевич и маленький Миша.
И поехала жена, которая и из деревни-то почти никогда не выезжала, на край света к мужу. Что там декабристские жены, никакого сравнения! Это тебе не Николай Первый — это Иосиф Виссарионович… На руках шестилетний сынишка, мешок картошки, вещи, постельное белье, гитара (Виктор очень просил), и все это в поездной толкотне с пересадками и мытарствами. На поездах до Комсомольска-на-Амуре, а там по Амуру на пароходе. В дороге ее обокрали, забрали абсолютно все, осталась одна гитара.
Но зажили неплохо. Это зэки там мерли, как мухи, от невыносимых условий жизни и работы, а ссыльным жить можно было. Снабжение продовольствием было хорошее. Не переводились рыба, тушенка, сгущенка. Рыбу и сами ловили и покупали у нанайцев. И горбуша, и селедка, и икра красная бочками в сарае стояли. Картошки только не было. А про спирт и говорить нечего. Сейчас Анатолий Викторович с улыбкой вспоминает, как в разгар какого-то праздника ему вручали в руки бидончик: «Иди, Толя, принеси из лавки спирта». Жизнь есть жизнь, сроду в России не было сухого закона, да и не будет, в таких условиях и подавно. Кто его знает, может, так бы и жили, обживали далекий край, но наступил 1953 год. В марте скончался товарищ Сталин. Ссыльные стояли перед столбом с репродуктором и плакали.
Стройку вскорости закрыли, выдали всем подъемные, опустел мыс Лазарева. Выбирались на Большую землю так же, как с нее прибыли. Опять штормящий Амур, переполненный пароход, уголовники, тоже получившие вольную. Но все кончается, кончилось и это. Попутешествовали Андреевы еще по Сибири — снова Омская область, снова Алтайский край и, наконец, Кемеровская область, Киселевск. Там Виктор Павлович в 1969 году и закончил свою жизнь. Мария Михайловна до сих пор живет в Киселевске, хоть после смерти мужа неоднократно меняла свое местожительство. «Привычка» молодости.

Станислав Лидванский Публикации 18 Июл 2006 года 70 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.