Это нужно живым

…Смерть во все века и у всех народов несла отпечаток таинственности, мистики. Непредсказуемость, неизбежность, неожиданность и подчас незначительность причин, приводящих к смерти, выводили само понятие смерти за пределы человеческого восприятия, превращали смерть в божественную кару за греховное существование либо в божественный дар, после которого человека ожидает вечная и счастливая жизнь. И судебно-медицинская экспертиза в понятии обычных людей прежде всего ассоциируется с горем, с печальными обстоятельствами. С другой стороны, это привычный труд для более чем ста сотрудников НГБСМЭ, которые, не сочтите за двусмысленность, немало делают для города и его жителей. Кому-то нужно заниматься и такой работой… А стоит за ней не столько смерть, сколько жизнь.По этапам
Было бы неправильно думать, что до 1994 года судебно-медицинской экспертизы в городе вообще не было. Начиная с 1947-го, история этой службы в Новокузнецке тшательно отслеживается и сохраняется, в первую очередь, ее же работниками, которые отдали судмедэкспертизе не один десяток лет (до этой даты архивных данных не сохранилось). С той поры произошло многое… Не перечисляя все исторические события, только один пример несомненной важности службы: в 1964 году была создана тканевая лаборатория, и тысячи больных смогли получить органы и ткани для трансплантации. Нужно ли говорить, что огромному числу людей это спасло жизнь.
А «круглая» дата нынче, потому что десять лет назад Новокузнецкое отделение Кемеровского областного бюро судебно-медицинской экспертизы было реорганизовано в городское бюро, которое теперь обслуживает Новокузнецк и Новокузнецкий район. Начался новый этап существования бюро, главная характеристика которого — самостоятельная работа в городе и для города.
«В ногу
со временем»
Известно, что население Новокузнецка уменьшается — в 70-е годы было шестьсот тысяч человек, сейчас около 570 тысяч. А работы у бюро с каждым годом больше: в 70-х делали тысячу судебно-медицинских исследований в год, сейчас — около четырех тысяч. Плюс почти шесть тысяч амбулаторных экспертиз, их число тоже выросло почти в три раза.
Что в этих цифрах? В них, кроме повседневной работы сотрудников бюро, есть нечто глобальное — те изменения, что потрясают страну и общество в течение последних десятилетий. В них отражение сегодняшней нашей жизни. Так, в 90-е годы значительная часть работы экспертов была связана с жертвами криминальных «разборок». Сейчас таких преступлений намного меньше, хотя убийств меньше не стало, но чаще к ним приводят пьяные ссоры, бытовые «взаимоотношения». Эксперты констатируют, что имеет место алкоголизация населения, распространение наркомании, неблагополучное состояние здоровья в целом. Если в 1994 году было зарегистрировано двенадцать скончавшихся наркоманов, то в прошлом году — более пятисот — больше, чем отравившихся алкоголем. По договоренности с городскими властями и в рамках принятой в городе программы противодействия распространению наркомании судебно-химическое отделение НГБСМЭ делает анализы по направлениям наркологического диспансера. Это примерно тридцать процентов от всей работы отделения. По словам заведующего отделением Артура Носова, все чаще попадаются водители даже не в алкогольном, а наркотическом опьянении.
В прошлом году среди скончавшихся зафиксировано 84 ВИЧ-инфицированных. В 94-м не было ни одного…
Последние полтора десятка лет отмечены авариями и катастрофами с массовой гибелью людей. Шахта имени Шевякова — 1992 год, авиакатастрофа под Междуреченском — 1994-й, шахта «Зыряновская» — 1997-й. Да, действия сотрудников судебно-медицинской экспертизы в таких ситуациях определены методологически, проще говоря, что и как делать отработано. Но только представьте себе эту работу…
Между жизнью
и смертью
В НГБСМЭ есть санитарно-транспортная группа. Ее руководитель Сергей Кроха называет свою бригаду одной из служб жизнеобеспечения города. Кто еще будет с улиц, по подвалам и помойкам собирать бездомных, окончивших свой жизненный путь? Машина группы за день накатывает до трехсот километров. И попробуй объяснить тем, кто оказался рядом со смертью, про то, что автомобиль на сутки один, парк давно не обновляется, финансирование недостаточное и зарплата при такой работе — пять тысяч рублей.
— Действительно, что за люди работают в судебно-медицинской экспертизе? — спросила я начальника НГБСМЭ Бориса Каширина.
— Специалисты, — просто ответил Борис Григорьевич. — Да, нужен особый склад ума. Но есть объект исследования, есть цель. Делая свою работу, мы даем точку опоры для последующих действий, например, милиции. Это очень важно — ощущать свою причастность к раскрытию преступлений. Или, скажем, экспертизы по качеству оказания медицинской помощи. За этим — интересы конкретных людей. И наша большая ответственность. В общем, в любом случае за нашей работой — человеческая судьба.
Да уж, лучше не скажешь. К примеру, опять же примета времени — большое число неопознанных погибших. Процент опознания неизвестных трупов отделом розыска Новокузнецкого УВД один из самых высоких в России — 85-90 процентов. Это стало возможным благодаря тесному сотрудничеству милиции и медико-криминалистического отделения бюро. Неменьшая ответственность на экспертах танатологического отдела, которые дают заключения по причинам смерти, механизме повреждений в случае ее насильственного характера и так далее. Если произошло преступление, всегда есть не только пострадавшая, но и другая сторона — виновная. А когда вина неочевидна?
А кто отец?
Говоря о человеческих судьбах, мы сегодня ведем речь не только о кровавых драмах. Знаете ли вы, что сейчас довольно часто экспертам НГБСМЭ приходится проводить исследования по системам крови для установления… отцовства. А отдел сложных экспертиз, которым руководит Сергей Дугин, за прошлый год провел шесть экспертиз по срокам зачатия.
К слову, в сложных экспертизах участвуют специалисты не только НГБСМЭ, но и ГИДУВа, управления здравоохранения, врачи-клиницисты, эксперты-криминалисты УВД, ведущие специалисты предприятий. «Команда» подбирается в зависимости от темы исследования — будь то вопрос о невнимательном отношении врачей к больному при рассмотрении спора по качеству медицинской помощи или о том, как падал предмет, нанесший травму рабочему на производстве, и так далее, и тому подобное.
Чтобы без запаха
И последнее. «ТАМ пахнет?» — неожиданно спросил коллега после моего возвращения из бюро судебно-медицинской экспертизы. Да, пахнет. Потому что на НГБСМЭ в год сейчас ложится нагрузка в четыре раза больше положенной по нормативу. После трагедии на «Зыряновской» городские власти осознали необходимость строительства дополнительных помещений. Из окна начальника НГБСМЭ виден долгострой. Строительство наконец близится к концу. А требования к специалистам службы судебно-медицинской экспертизы все выше. Вопрос не только об ушедшем, но и о настоящем, о будущем.