«Эта земля помнит всё»
Золотой Китат — река на севере Кемеровской области. Чистейшая вода, песчаные берега и тайга без конца и края на все четыре стороны света. Никто и предположить не мог, что двадцатый век не пощадит эти места. Построят здесь тюрьмы для репрессированных и политзэков, и окрестности Китата превратятся в ГУЛаг местного значения…Поселок городского типа Яя и Яйский район, долины рек Золотой Китат и Алчедат стали объектом изучения поискового отряда из Кузнецкого индустриального колледжа «Эхо». Студенты во главе с инженером колледжа Вадимом Александровичем Королевым решили исследовать эту территорию и найти свидетельства и свидетелей сталинских и послесталинских репрессий.
Как вышли на эту тему, история давняя. Инженер-строитель по профессии, Королев работал на Антоновском кварцитовом руднике в Анжеро-Судженском районе. Заядлый рыбак и охотник исходил не один десяток километров по тайге. В глухих местах, где и признака человеческого жилья не было, встречал иной раз странные обозначения: «Второе», «Третье». Окрестные жители отмалчивались, пожимали плечами. Или скупо роняли: «Зона…»
Что это такое, Королев представлял. Его дед по отцу Николай Захарович, чистокровный донской казак с хутора Захарова Волгоградской области, был сослан в Казахстан. Документальных свидетельств о месте его пребывания не осталось, однако родственники считают, что он сидел в Карлаге. Бабушка Пелагея Капитоновна, казачка из станицы Веселой, вслед за мужем обосновалась в Темиртау. Подростком Вадим встречался с политическими ссыльными. «У моего друга Сашки Асмуса дед работал в посольстве в Китае, оттуда его и сослали в Казахстан. Бабушку Сашки мы звали Изой. Она научила нас играть в лапту, в чижа. Помню художника деда Каспари. Отсидев срок в лагере, он остался в Казах-стане. Рассказывал, что в Гражданскую войну был писарем в чапаевской дивизии».
С годами Королев к закрытой до времени теме интереса не потерял. В журнале «Огонек» прочитал воспоминания Лариной-Бухариной — сестры партийного деятеля Бухарина, расстрелянного в тридцатые годы. Она подробно рассказывала о женской зоне близ поселка Яя.
Королевы переехали в Новокузнецк. В индустриальном колледже Вадим Александрович вел туристический кружок, преподавал альпинизм. Постепенно подобралась группа спортивных, тренированных ребят — Александр Кукса, Костя Беззубин, Сергей Моисеев, Алексей Гущин, Артем Пильгук, и Королев предложил снарядить экспедицию в тайгу — найти свидетельства, что были там лагерные зоны.
Первая же вылазка оказалась удачной. В Яе познакомились с Полиной Егоровной Пономаревой — она была начальником культурного отдела зоны, с Лидией Васильевной Осипюк — бывшим распределителем работ в лагере. В войну Осипюк осталась с маленьким братишкой на руках. Надо было его кормить, вот и устроилась работать в зону. Пономарева и Осипюк охотно рассказывали о лагерном быте, о людях, которые отбывали срок. А вот бывшие заключенные вспоминать о прошлом, как правило, не хотели.
Потом было еще несколько экспедиций. Встретились с бывшим начальником Алчедатского лагеря (на реке Сироталке) Иваном Борисовичем Боровским. Бывший фронтовик, он многое рассказал. Политические сидели вместе с уголовниками, а у тех в обычае было играть в карты на пайку политического. Из бараков конвойные каждый день выносили несколько трупов: проиграв свои пайки, заключенные умирали от голода… Боровский пытался бороться с дикими нравами. Удавалось не всегда.
От Яи поисковый отряд отправлялся по таежным маршрутам. С собой, как правило, брали подробную карту местности. Сверяясь по ней, отмечали свои тропы, наносили на карту каждый ручей, ложок, соединявшие лагерные пункты узкоколейки… У каждой находки ставили вешки в табличками: «Здесь был лагерь заключенных. Эта земля помнит все. Спроси ее. ЗСМК. Кузнецкий индустриальный колледж». Новый Свет, Гарь, Черная Речка — это все места бывших лагпунктов. Встречали кое-где остатки колючей проволоки. Там, где на карте был отмечен контрольно-пропускной пункт, наткнулись на кусок легкого полевого кабеля, используемого для внутренней телефонной связи. Значит, была здесь зона. А в бывшем лагпункте Мироновке обнаружили полуразрушенный карцер размером два на два метра. Кладка стен — в два с половиной кирпича, дверь — вертикально установленные и сваренные прутки диаметром в два сантиметра… Когда лагерные постройки уничтожали, массивный монолит не поддался. Карцер зарос чернобыльником, крапивой, но остался стоять как страшный памятник…
Видели и другое. В поселке Яя на кирпичном заводе есть обелиск погибшим в лагерях пленным японцам. Он установлен японским правительством.
Кузбасслаг был вообще интернациональным. Отбывали здесь сроки поляки, немцы, эстонцы, жители Западной Украины… Как большинство политзаключенных, они были осуждены на десять лет по 58-й статье — «Контрреволюционная деятельность», «Контрреволюционная агитация», «Социально опасные элементы». Политзэки валили и сплавляли лес, работали на кирпичном заводе. Заведующая культурной частью Пономарева хорошо помнила многих заключенных — сестер репрессированного перед войной военачальника Тухачевского (они работали в лагерной швейной мастерской), Ларину-Бухарину, жену Каменева… Левицкая на воле была агрономом, в лагере числилась завхозом.
В Яе к ребятам-поисковикам обратилась местная жительница по фамилии Безотечество. Ее отца репрессировали, а маленькую Сашу отдали в детский дом. Ничего о себе она нянечкам рассказать не могла, вот и дали ей такую фамилию. Выросла и узнала, что отец отбывал срок в поселке Бирюлех на Колыме. Александра пыталась отыскать о нем хоть какие-то сведения. Не нашла ничего, был человек — и нет человека. Потом ей рассказали, что могил от узников Колымы, как правило, не оставалось…
В одном только Яйском районе, по подсчетам поисковой группы из Новокузнецка, одновременно находилось 43 тысячи заключенных. На отрезке тайги площадью 900 квадратных километров — 10 тысяч человек. А сколько всего людей перемолото в Кузбассе гигантским молохом репрессий? Могилы их неизвестны. Да и были ли могилы?.. Следов ни одного из кладбищ ребята не нашли.
Результаты почти двадцатилетней поисковой деятельности — аудиозаписи, фотографии, дневники, рукописи. Часть их хранится в музее Запсиба. Самые ценные находки и материалы переданы в краеведческий музей. Кстати, краеведческий музей, а также администрация колледжа, ОАО «Западно-Сибирский металлургический комбинат» и комитет по делам молодежи администрации города неоднократно помогали в организации экспедиций, оказывали материальную и методическую поддержку.
Эпизоды таежных странствий, беседы с очевидцами ребята снимали на кинопленку. Отснятый материал лег в основу 36-минутного фильма «Урок истории». С ним студенты колледжа Константин Беззубин, Сергей Моисеев и Катя Евдокимова ездили в Москву на Всероссийский конкурс «Мемориал». Их работа отмечена грамотой.
Вадим Александрович Королев также награжден почетной грамотой за участие в Российской студенческой научно-технической конференции «Молодежь и наука XXI века», а в качестве руководителя проекта «Дорогами отцов» — благодарственным письмом Кузбасского центра «Инициатива».
…С Королевым мы познакомились в Доме творческих союзов. Там проходила творческая встреча с журналистом Станиславом Сергеевичем Лидванским. Станислав Сергеевич тоже занимается поисковой работой. С помощью краеведов из Новгородской и Ленинградской областей он устанавливает места захоронений солдат-кузбассовцев, погибших в годы Великой Отечественной войны. Темы у поисковиков разные, а цель одна — открыть «белые пятна» истории. «Пока не похоронен последний солдат — война не закончена», — говорил на встрече Лидванский. Так считает и Королев. Правда об истории края, какими бы горькими и неудобочитаемыми ни были ее отдельные страницы, должна быть сказана.
