Есть ли будущее
Сельская тема на страницах городской газеты редкость. Но письмо Василия Протасова, сельского врача из Кузедеева, заставило задуматься: в своем стремлении к городским благам не отрываемся ли мы от своих корней? Все мы родом из деревни, и то, что ныне происходит в сельской глубинке, напрямую влияет на наше «сегодня» и на «завтра» наших детей. Сможет ли город существовать без деревни? Еще есть время задуматься над этим, утверждает наш читатель.Как в XX веке, так и в начале XXI мир стал настолько динамичным и непредсказуемым, что даже яркий фантаст не рискнет обрисовать ближайшие десятилетия этого мира, в том числе Россию с ее деревнями. Деревня покидает Россию или наоборот?! Но совершенно однозначно: деревня уходит с земли русской. Если в 1989 году в России было 142 тысячи деревень, сел и поселков, то по переписи 2002 года, то есть всего за тринадцать лет, исчезло 23 тысячи деревень и еще 34 тысячи имеют население до десяти человек. Но сколько десятков тысяч селений исчезло за последние 30-50 лет? Только на территории Кузедеевской зоны Новокузнецкого района, начиная с 70-х годов прошлого века, «умерло» около 100 селений. Умножим эту цифру на 16 территорий района, а затем на 20 сельских районов области и споем реквием по тысячам исчезнувших деревень в родном и богатом Кузбассе. А что говорить о стране?! Это подлинная катастрофа, которая предельно надорвала материальные и духовные силы российского крестьянства, а ведь оно всегда было национальной основой, надеждой, оплотом, заступником, трудовым ресурсом, кормильцем государства Российского.
В начале XX века Столыпин жестоко разрушил веками сложившийся патриархальный уклад сельской общины, всячески насаждая в деревне новые, более производительные формы ведения хозяйства, заселил Сибирь тысячами поселений, но спасти Россию от революции не смог. Сталин принес в жертву сотни тысяч крепких крестьянских хозяйств, изломав судьбы и жизни миллионов людей во имя того, чтобы страна крепла, была сильной, единой, способной отразить любые нашествия. Действительно, отразила, сохранилась, выжила, в значительной мере за счет деревни. 1949 год — укрупнение колхозов, когда за два-три года исчезли десятки тысяч малых деревень. Укрупнение произошло, стойкого укрепления не получилось, обезлюдели огромные сельские территории. Спущенная сверху неумная концепция неперспективных сел и деревень добила их. Политика сближения города и деревни тоже сделала свое дело — сближение получилось «тесным», деревня переехала в город. Годы реформ — всеобщий хаос, безвременье, распад великой державы — до деревни ли?
Как же добивают российскую деревню сегодня? Да так же, как и живет ныне политическая и капитализированная элита, — грубо, цинично, беззастенчиво. Отечественным производителям сельскохозяйственной продукции после рыночной и государственной мафии, перекупщиков остается не более 20-30 процентов ее рыночной стоимости. Стремительное повышение цен на топливо, электроэнергию, сельхозтехнику сводит на нет даже минимальную рентабельность труда селян. Импорт дешевого продовольствия, составляющий 50 процентов отечественного меню, отнимает рынок сбыта у собственной продукции.
Всего лишь пять процентов населения страны составляют самые богатые. Их, вероятно, не волнуют такие мелочи, как национальная продовольственная безопасность. Им нужна земля, а она в большей мере пока у деревни, у селян, в паях. Вот их-то недавно и скупили кузбасские (и не только) угольные олигархи-миллиардеры, примерно по 6-10 рублей за сотку, то есть за булку хлеба. По чьему велению это было сделано, селянам не ведомо. Конечно же, не по щучьему, а государственному, и олигархи обещали вдохнуть жизнь в едва дышащие хозяйства свои миллионы, в Новокузнецком районе в частности. В иных хозяйствах и селах это пошло во благо населения и сельхозпроизводства, но в большинстве они лишь «выдохнули» и ушли, оставив деревни у разбитого корыта (но земля осталась за ними)!
На протяжении только одной человеческой жизни стремительно нищает, тает и исчезает деревня. Жизнеспособными остаются пока еще средние и крупные села с более-менее развитой социальной инфраструктурой и стабильным сельскохозяйственным производством, но и таковых немного. А вокруг этих сел тишина, как на погосте. Природа пустоты не терпит, и зарится мир на пустующие российские территории и богатства. Нынешние поколения россиян уже свидетели тому, как пока тихо, но настойчиво нас постепенно «выдавливают» соседи, и не только они. Вот в США совсем недавно объявили Сибирь и Дальний Восток общечеловеческим достоянием (читай: России не принадлежащим).
Без деревни Россия уже не будет таковой, какой мы испокон веков ее понимаем. Без деревни не будет Руси. Приоритетные национальные проекты «Здоровье», «Просвещение», ЖКХ и «Сельское хозяйство», конечно, обнадеживают, но если эти приоритеты будут постоянными, а не очередным словоблудием, ибо невозможно исправить тревожное положение дел в этих сферах социальной жизни аврально, наскоком, за год, за пять лет. Ни один из названных национальных проектов не претендует на первое место, одинаково важны все. Лозунг КПСС: «Здоровье народа — богатство страны» был лучшим из множества других. Предлагаю еще один: «Возрождение российской деревни — сохранение России». Нравится? А если нет? Тогда рано или поздно наступит агония страны и народа. Так что важнее?
Не могу не сказать о том, что деревню, селян нередко обвиняют в повальном пьянстве, пьяном угаре. Я, врач и «махровый» селянин, с этим не согласен. Да, пьют, но не больше чем среднестатистический россиянин. Деревню скорее спаивают. В каждом селении, кроме государственных и частных магазинов, есть несколько «точек» подпольных продаж, где недорого сбывают всевозможную алкогольную отраву. И никому до этого нет дела! Ни местной, ни региональной, ни федеральной властям. Наверное, они следуют принципам Екатерины II — пьяным народом управлять легче. Но при ней и во времена оные пили надежно качественную и недорогую монопольку, а не суррогаты, за изготовление которых жестоко наказывали. А ныне одни словеса на эту тему и реклама.
Деревня, сельское хозяйство — это не отсталая социальная сфера и отрасль. Это оплот грядущего, это место для оздоровления и восстановления русского народа. И я уверен, что в ближайшие годы молодые россияне поймут это. Особенно те, у кого болит душа по еще живой или исчезнувшей родной деревне, и вернутся, чтобы кормить себя и свою семью чистым продовольствием, дышать свежим воздухом вдали от шума городского и множить себя числом. Великий деревенщик Ломоносов еще 250 лет назад говорил, что российское могущество Сибирью прирастать будет. До сих пор прирастает, но Сибирь как была сырьевым придатком, таковым и остается, не нищей, конечно, но униженной со своим богатством, и большее унижение испытывает сибирская и в целом российская деревня. Вариант все-таки не колониальный, но и к истине близко, а потому вся Сибирь как таковая в перечне национальных приоритетов должна стоять на первом месте. Иначе у нас нет будущего, а будущее — это времена уже наших детей и внуков. И мы хотим для них такого же безвременья?!