Эмир Кустурица

Написать о нем в ста строках — дело совершенно обреченное. Но таковы условия рубрики.

Эмир Кустурица, родившийся 24 ноября 1954 года, часто говорит, что он — никто и пришел ниоткуда.

Скорее так: он — все и отовсюду, а никто — потому что “никому” никто и ничто не указ. Кустурица твердит, что он — югослав по национальности. Хотя такой национальности, как вы знаете, никогда не было. Но это важно для понимания Кустурицы: “Я родился на окраине (Сараева. — И.Б.), где в радиусе трехсот метров стоят четыре храма: католический, православный, мусульманский и синагога. Они стоят на земле, по которой прошли все завоеватели нового времени…”

Любопытно, что, когда в 1995 году Эмир Кустурица снял свой знаменитый Undegraund (здесь переводи как “Подземелье”), его мать, мусульманка, была вынуждена бросить свой дом в Боснии и бежать в Черногорию. Впрочем, и мировая кинокритика, которая, может, и не разрушала дом режиссера, но кричала о его неполиткорректности.

И вот это — чистая правда. Когда американские бомбы посыпались на Белград, Кустурица принял православие под именем Неманья. Это не помешало Эмиру на Белградском международном фестивале схлестнуться с лидером сербских правых Пайкичем, которого он волтузил на глазах кинопублики. Отбила националиста его жена, лупившая Кустурицу по голове сумочкой, подаренной ей самим, говорят, Радованом Караджичем.

Может, потому что он родился на перекрестке культур и вер, судьба его вела по жизни, а Боженька гладил мягкой рукой. Уже первая его лента — дипломная работа “Герника” в Пражской киноакадемии — была удостоена первой премии на фестивале студенческих фильмов в Карловых Варах. А “Дом для повешения”, “Время цыган” о трагическом столкновении цивилизаций и потом “Черная кошка, белый кот” позволяют сравнить его с Габриэлем Маркесом в литературе.

Впрочем, сегодня он говорит, что хочет сосредоточиться на своем The No Smoking Orchestra, где лабает на басу и для которого сочиняет музыку вместе с Гораном Бреговичем. И никто ему не указ.