Джон Колтрейн

После смерти он был причислен к лику святых африканской православной церковью гавриитов.

Как и полагается святому, Джон Колтрейн всю жизнь боролся с демонами: до 31 года с алкоголем и героином, после — с жутким чувством неудовлетворенности, заставлявшим его непрерывно искать совершенства.

“Чтобы играть как Колтрейн, надо заниматься ежедневно, по крайней мере, по 8 — 10 часов в день”, — скажет знаменитый Ли Кониц.

Известный в свое время музыкальный критик Иоахим Берендт вообще считал, что Колтрейн выдувает из саксофона не музыку, а “высшую силу любви” (отсюда до причисления к лику святых рукой подать).

Как водится у святых, музыка, которую он выдувал, была где-то глубоко внутри его, надо было только найти способ ее сыграть, выразить.

“Только на сопрано я смог добиться определенного ритмического пульса, который слышал внутри себя, но не мог сыграть. Звук сопрано оказался куда ближе к тому, что я слышал. Я не хотел себе в этом признаваться, потому что всегда любил исключительно тенор, но я полюбил и сопрано… Сопрано — просто потому, что у него строй выше, — вошло в мою жизнь и всю мою концепцию потянуло за собой…” — говорил Джон Колтрейн в одном из интервью о сопрано-саксофоне, как, простите, об орудии Божьего промысла, помогающего извлечь из себя, что слышишь только ты каким-то внутренним ухом.

Это, знаете ли, тоже признак святости.

“Моя цель — жить действительно духовной жизнью и выразить это в моей музыке. Если вы живете именно так, то играть легко, потому что музыка — часть такой жизни. Она очень глубоко в вас. Моя музыка — это вдохновенное выражение моего Я — моей Веры, моего опыта, моего естества” — вот слова не мальчика, но мессии, которые открывают официальный сайт Джона Колтрейна на английском языке.

Честно говоря, я верю, что, уйдя из жизни (он умер в 41 год — безумно рано — от рака печени: вот они, демоны наркоты и алкоголя), Джон Колтрейн продолжает совершенствовать свое искусство (послушай A Love Supreme). А это дело неспешное.