Дум высокое стремленье

7 апреля 1931 года добровольные переселенцы из Подмосковья, Украины

и других областей СССР прибыли по железной дороге на станцию Кузнецк.

В природе победно шла весна — сияющая, быстротечная, сибирская.

Из вагонов-теплушек выгружались приезжие со скарбом. Из товарных вагонов неспешно выводили лошадей и коров, сбрасывали остатки сена. Животных было немного. Лошадей запрягли в сани, нужно было спешить к переправе через Томь, так как весна быстро сгоняла остатки снега.

Переправлялись по льду, покрытому водой. Почти все подводы благополучно достигли старокузнецкого берега, только последняя провалилась под лед, и то, к счастью, уже у берега, на мелководье.

Как писал участник этого переселения первый председатель совета коммуны “Жизнь и Труд” Борис Мазурин, “открывалась еще одна страница истории русского народа, страница небольшая, но яркая и полная обнадеживающего смысла и силы”.

Сегодня место, выделенное властями для крестьян-толстовцев, называется Абашево, а тогда — участок Угольный, где и были забиты первые колышки. И в наши дни сохранилось несколько домов на улице Пражской, где был построен поселок коммунаров.

Здесь, на правом берегу Томи, за лето 1931 года приезжими было создано три поселения: “Жизнь и Труд”, “Мирный пахарь”, “Всемирное братство” — общей численностью в тысячу душ.

Иван Иванович Горбунов-Посадов, руководитель московского издательства “Посредник”, в своем стихотворении, посвященном переселению единомышленников Л.Н. Толстого, писал:

На светлых предгорьях Алтая,

Где плещется Томи волна,

Семья собралася большая,

Одним устремленьем полна.

Романтическое для москвичей слово “Алтай” было неточно — это были предгорья Кузнецкого Алатау.

Для собравшихся главными вопросами были: как будем жить? где жить? как быстро провести посев? Весна стояла сухая и жаркая, но засухи не было.

Кто были эти люди? Что влекло их сюда, на большие лишения и труды, на жизнь, полную опасностей? Каковы были их устремления, думы?

По социальному положению большую часть составляли трудовые крестьяне, небольшая часть — интеллигенция из Москвы и других городов, а также мастеровые, ремесленники, бывшие солдаты, а по убеждениям и взглядам — так называемые толстовцы, то есть последователи мировоззрения Льва Николаевича Толстого.

Эти люди не составляли из себя ни партии, ни секты. Они не хотели и не могли этого делать — в силу самих идей Толстого, отрицавших ложные политические учения и религиозную штамповку и окостеневшие, застывшие в догматизме церкви и секты.

Толстовское движение было молодое, в нем не было традиций, устоявшихся веками. Сюда попадали и бывший барин, понявший весь стыд своей прошлой жизни, и забитый нуждой мужик, вдруг осознавший свое человеческое достоинство, и студент, подходивший к диплому, обеспечивавшему ему уважаемое положение, и резко бросивший все, и солдат, обовшивевший и погибавший в окопах мировой войны, вдруг познавший в себе человека, и рабочий оружейного завода, и анархист, делавший бомбы, и следователь ЧК, и сектанты различных течений, и учительница казенной школы, с радостью принявшая идеи Толстого о свободном и нравственном воспитании детей.

Религиозность у толстовцев понималась как внутреннее отношение к жизни: отказ от оружия, вегетарианство, трезвость, честность и доброе отношение к людям и всему живому, свободолюбие и признание равенства всех, и отсюда — несогласие с государственной формой жизни, как основанной на насилии человека над человеком.

Работа на полях и огородах была в радость. Поэтому результаты труда были превосходными и во многом до сих пор непревзойденными. Поселок, школы, водопровод, мельница, кузница, маслобойка были построены в кратчайшие сроки. Налажены обоюдовыгодные коммерческие отношения с легендарным Кузнецкстроем. Рабочим — свежие овощи, в том числе и зимой, из хранилищ и теплицы. Крестьянам — стройматериалы.

Разумный отдых на природе: река, лес, горы. Разучивание песен, хоровое пение, слушание музыки — были свои скрипачи и пианисты, играл струнный оркестр.

Изучение философских трудов заканчивалось философскими спорами, вовсю действовали философский, украинский кружки, осуществлялись драматические постановки.

Свободное воспитание детей, толстовская школа, учительские и общие собрания — все это способствовало формированию интересного жизнедеятельного коммунарского общества с жизнью “не по лжи”.

Необходимо подчеркнуть, что последователи Толстого в зрелом и пожилом возрасте создали свою литературу, альтернативную советской: мемуаристика, эпистолярный жанр, многие писали стихи, публицистику.

Из толстовской среды выделились известные теперь авторы: Василий Мазурин, Борис Мазурин, Иван Горбунов-Посадов, Михаил Горбунов-Посадов, Наталья Страхова, Арон Гросбейн, Гюнтер Тюрк, Елена Шершенёва и другие.

Сегодняшние издания сборников документальных и публицистических материалов, художественная проза, поэтические сборники подтверждают высокую степень духовности наших авторов, а также их единомышленников. Не случайно современные литературные журналы “Новый мир”, “Урал”, “Алтай”, “Сельская молодежь”, литературные альманахи “Провинция”, “Голоса Сибири” охотно предоставляют свои площади для публикации духовного наследия толстовцев.

Большую работу провели кемеровские писатели-краеведы Мэри Кушникова и Вячеслав Тогулев по увековечиванию истории толстовского движения в Сибири. Ими подготовлены в рамках Межрегиональной культурно-просветительской программы, посвященной 20-летию Союза российских писателей и 45-летию Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, два шестисотстраничных сборника “Лев Толстой и Сибирь”-2009, 2011.

Идет работа над третьим выпуском. Ожидают своего часа многие и многие материалы о нашей сибирской коммуне, еще не вышедшие в свет.

Потомками коммунаров создан Музей духовной и материальной культуры друзей и последователей Л.Н. Толстого в Кузбассе. Удивительна позиция властей Новокузнецка и управления культуры города, которые не спешат открыть такой самостоятельный музей, как культурный центр просветительского и воспитательного плана.

Зато токийский университет “Сёва-дзёси” настоятельно просит продать им наши эксклюзивные материалы.

Кстати, в Токио по истории коммуны “Жизнь и Труд” прошла с успехом (15 тысяч посетителей) выставка “Лев Толстой. Воскресение”. Там же, на этих материалах издана книга “Сквозь страсти с улыбкой и любовью”. Японская телерадиовещательная корпорация NHK выпустила фильм о наших толстовцах “Мечта ХХ века”.

В США переведена и в рекордно короткий срок разошлась книга, изданная в Москве, “Воспоминания крестьян-толстовцев 1910-1930-е годы”.

В Канаде университет г. Торонто издал эпистолярное наследие толстовцев. По всему Индокитаю открыты школы по педагогической концепции Л.Н. Толстого.

В дальнем зарубежье при посольствах России для детей дипломатических сотрудников открыты “школы Л.Н. Толстого” по программам и учебным планам тульских ученых.

А в Новокузнецке, конечно, по недомыслию, толстовская школа закрыта, уникальные материалы, могущие послужить как детям, так и взрослым, находятся в сундуках. Духовное наследие коммунаров, увидевших свет истины, может помочь увидеть его другим, потому что “зажегши свечу, не ставят ее под спудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме”.

Золотой век коммуны “Жизнь и Труд” кончился во времена сталинских репрессий. “Жуткий список” Б. Мазурина насчитывает пятьдесят два имени, загубленных в ГУЛАГе, а ведь за каждым стоял живой человек со своими жизнью, мыслями, мечтами и убеждениями.

В дни 80-летия образования толстовской коммуны “Жизнь и Труд”, думается, уместно будет вспомнить слова Ивана Ивановича Горбунова-Посадова: “Есть еще одна интереснейшая и могучая ветвь толстовского движения в первые десятилетия советской власти — это жизнь толстовцев-земледельцев. Вдохновленные мыслями Льва Николаевича о великом нравственном смысле хлебного труда, тысячи последователей Толстого — интеллигенты и крестьяне, рабочие и бывшие солдаты — начали осуществлять на деле заветную мечту Толстого о мирной братской жизни на земле, о свободном ненасильственном земледельческом труде как идеале человеческого общежития. Большинство толстовцев-земледельцев объединились в сельскохозяйственные артели и коммуны, некоторые обрабатывали землю в одиночку. Но все они считали, что их жизнь и труд содействуют приближению провозглашенных русской революцией целей — построению на всей земле братского безгосударственного общества, свободного от насилия и эксплуатации. Их ждали суровые испытания. На них, принципиальных противников насилия, двадцатый век обрушил это насилие в небывало жестоких формах — две мировые войны, гражданская война, сталинский террор. Многие сотни последователей толстовского учения погибли. Но те, кто выжил, оставаясь верными своим убеждениям, кто сумел пронести живую истину Толстого, свет добра и любви сквозь ад тюрем и лагерей, заслужили право на любовь и уважение современников и потомков”.