“Давайте играть в дом”, –
говорит воспитатель Вера Губина, собирая своих подопечных в игровой одной из групп МУ “Социально-реабилитационного центра для несовершеннолетних “Берег надежды”. Ребятишки вьются около нее пестрой шумной стайкой, они и не догадываются, что это не просто игра, а своеобразное введение в нормальную жизнь. Некоторые из них не знают, что в семье должен быть папа, другие на эту “роль” не согласятся. Родители в сознании многих вечно пьющие люди, которые и ударить могут и сильно побить.
Как рассказывает Вера Владимировна, что такое дом, семья, большинство детей просто не представляют. У них зачастую совершенно отсутствует социальная адаптация, в 6 — 10 лет они не знают, что должна быть теплая удобная постель, чистая красивая одежда, вкусная еда. “Представляете, — со слезами на глазах говорит она, — некоторых детей приходится специально одергивать за столом, особенно в первые дни: едят быстро, с жадностью, доедают с чужих тарелок, прячут хлеб. И не верят, когда я говорю, что скоро опять будем кушать и еды много. А одну девочку, наоборот, не могли накормить. Что бы ни предлагали — не ест, плачет: “Я не знаю, что это такое”. Недавно к одному ребенку пришла мама, попроведовать. Принесла гостинец… луковицу. И что вы думаете, вкуснее этого, казалось, девочка ничего не ела. Как она ее смаковала, пыталась угостить других. Во-первых, какая бы ни была ее мама, и в беспробудной пропойце она прежде всего видит родного человека, а во-вторых, лук для нее был нормальной едой.
Пробовали мы тут “накрыть стол на день рождения”. Понарошку, конечно, играя. Дети на стол “поставили” пиво, водку, хлеб и селедку. Торт и конфеты никто “покупать” в воображаемом магазине не стал. “Обойдутся, — сказал один малыш, — есть вода”. Другой, подумав, предложил купить детям чупа-чупс”.
“Берег надежды” чаще называют приютом, он отвечает и своему названию, и статусу. Попадают сюда ребятишки по-разному и не от хорошей жизни. “Он вроде перевалочной базы, — поясняет его заведующая Валерия Сергеевна Середа. — Кто-то из детей живет у нас месяц, пока суд решает, можно или нет доверить родителям их родное дитя или, лишив родительских прав, передать в детский дом. Другие задерживаются до полугода, пока мамка найдет в себе силы “исправиться”. Есть у нас детки, семье которых оказывается социальная помощь, поскольку родители попали в трудное материальное положение и временно нуждаются в такой поддержке.
Дети у нас разные, от 4 до 18 лет, кого-то определяют по путевкам отдела опеки, привозят и работники милиции, поскольку их по-настоящему страшно оставить в семье даже на короткое время, кто-то приходит сам. Так пришли к нам сами четверо братьев и сестер, оставшихся без матери, отец давно бросил семью. Хоть и было старшему мальчику 18 лет, но он, чувствуя, что пропадает от наркотиков, по подсказке людей решился на такой шаг, чтобы спасти и себя, и младших. Всего у нас 45 подопечных, каждому особое внимание, потому что это особые дети и без нашей помощи они могут погибнуть”.
Хорошо, когда рядом с такими детьми живут неравнодушные соседи, которые слышат, что за запертой дверью неблагополучной квартиры Саша и Света каждый день плачут, учителя школ обращают внимание на то, что Петя вечно голодный и с него не сходят синяки, а Наташе уже 10 лет, а ее даже не удосужились записать в школу. Хвалиться приютами, правда, грешно, но без них нам пока не обойтись, ребенку там по сравнению с родным домом, конечно, лучше, сытнее и безопасней, и дай бог, чтобы он их приютил только на время, а потом они вернулись в нормальную семью.
Казалось бы, дети здесь пребывают недолго, но ребята и воспитатели прикипают друг к другу душой. “Провожаем потом и плачем, — вздыхает Вера Владимировна. — Все помнится, какие они пришли к нам: жалкие, потерянные, затравленные. Прятались под кровати, не хотели разговаривать, кричали по ночам. На глазах успокаивались, оттаивали, психологу нашему особенно сложно достучаться до морально, а то и физически изуродованных детей. Есть у нас семилетняя Лиза. Что творилось в ее семье — доподлинно неизвестно, молчит. Можно только предположить, что ей крепко доставалось от папы. Младший ее братик Коля, видимо, не все еще понимающий, показал множество шрамов на голове и теле и с детской непосредственностью рассказал, что это папа бил его табуреткой и бутылкой. В этой семье есть еще грудничок, какая участь его ждет?”
Больше всего ребятня приюта любят гулять на улице: ухоженная территория, зелень, простор. Здесь чаще слышится их смех, они начинают играть как дети.
В прошлом году жертвами насилия в России стали 126 тысяч детей. В результате такого рода преступлений 1914 детей погибло, 12,5 тысячи детей числятся в розыске.
