Дамы приглашают кавалеров!

Месяц назад в редакцию позвонила Тамара Васильевна Ретунских. Одна из статей под этой рубрикой навела нашу читательницу на мысль предложить Новокузнецкому краеведческому музею семейную коллекцию грампластинок. Собирать ее в семье Ретунских начали около полувека назад. Многое из винилового богатства постепенно раздали друзьям и знакомым. Но огромная часть коллекции — а это около трехсот грампластинок — осталась….Тамара вместе с сестрой и братом осиротели в годы Великой Отечественной войны. Мать, маляр на Кузнецком металлургическом комбинате, погибла по нелепой случайности: ее сбило стрелой подъемного крана. Отец, тоже работник комбината, ушел на фронт и не вернулся. (Фото Василия Фроловича Нестерова, отца Тамары Васильевны, сегодня можно увидеть в музейном мемориальном комплексе КМК). Осиротевшую детвору разобрали родственники.
Александра Ретунских Тамара встретила на танцплощадке в саду алюминщиков под звуки духового оркестра, где между танцами кто-нибудь из музыкантов громко объявлял: «Кавалеры приглашают дам!» Или: «Дамы приглашают кавалеров!»
Танцевальные вечера в саду алюминщиков в начале пятидесятых годов — особая статья в жизни кузнечан. На танцплощадку пропускали по билетам, но частенько молодежь, в том числе и девушки, проникала на заветные вечера через забор. Участникам танцевальных марафонов, решившим отдохнуть от плясок и просто побродить по аллеям сада, выдавали контрамарки: они давали право беспрепятственно возвратиться назад.
Кузнецкий район в те годы был символически поделен на две части: жители верхних улиц относились к «Горе», нижних, начиная с улицы Обнорского — к «Форштадту». Часто на танцах из уст разных компаний звучали такие реплики: «Ну, «Гора» пришла!» — улюлюкали одни. «О-о, «Форштадт» заявился!» — не оставались в долгу другие.
Впрочем, жили дружно. Споры если и возникали, то в основном из-за барышень. Решали их кавалеры неподалеку, за пределами танцплощадки: бились на кулачках. «Гора» шла горой против «Форштадта». Но как бы там ни было, «смешанные» браки вовсю процветали. Участники танцевальных вечеров то и дело играли свадьбы.
По субботам танцы шли до часу ночи. Последней, завершающей мелодией, как правило, был «Походный марш». Его остряки прозвали «вышибаловкой». Звуки, выдуваемые из медных труб, разносились далеко по ночной округе.
На танцплощадке были и свои «герои», выделывавшие в польке, подиспани, краковяке, кадрили и танго такие фортели! Тамара Васильевна с улыбкой вспоминает некоего Валеру — стройного, импозантного паренька, который проделывал буквально чудеса. Его выходы с барышнями каждый раз смотрелись как настоящие эстрадные номера. «И вдруг недавно я встречаю этого самого Валеру случайно на улице. Седого, располневшего… Едва узнала! Боже мой, что время с нами делает», — вздыхает Тамара Васильевна.
Грампластинки молодая семья Ретунских начала приобретать в первые же месяцы совместной жизни: молодожены обожали музыку! В коммунальной квартирке не было мебели, но патефон со стопкой виниловых «пластов» стоял в красном углу. Время телевидения еще не пришло, и патефон, а потом проигрыватель был одним из главных атрибутов семейных развлечений. Под крутящиеся виниловые диски хором пели романсы, задорно отплясывали. В праздничные дни из открытых окон неслась музыкальная какофония: кто во что горазд!
Музыкальные вечера семейство Ретунских устраивало и в доме родителей Александра Васильевича на улице Лагерной, на Форштадте. Сюда наведывались с женами и детьми еще пятеро братьев да сестра с мужем. Родительский дом не скучал. В праздники тоже заводили старенький патефон. Посиделки с танцами устраивали прямо на улице — широкой, заросшей ромашками. Правда, в церковные праздники «такой кадрили» не было. В эти дни даже неугомонная молодежь соблюдала чинность и благопристойность: из церкви над улицами разносился колокольный благовест. А из Прокопьевска в гости приезжал дед Михаил Павлович, с седой, окладистой бородой. Набожный и въедливый. Он славился тем, что любил вести со священнослужителями беседы на богословские темы. Часто деду казалось, что те перевирают, не так толкуют писание. Однажды деда потеряли: он ушел в церковь на вечернюю молитву и пропал. Оказалось, старик ввязался в пылкий многочасовой спор с батюшкой.
Гостил «тятенька», а именно так звали в семье Ретунских деда, недели две… Когда строгий «предок» уезжал восвояси, шумная родственная компания вновь собирала танцевальные посиделки и отрывалась, причем без горячительного, на всю катушку.
Прошли годы, и потертый патефон с кучей заезженных, шипящих пластинок сгорел во время пожара, случившегося в родительском доме. Да и улица Лагерная, где когда-то так весело жили, пришла в запустение.
Жизнь разбросала дружную родню по городам и весям… Почти все из Ретунских связали свою судьбу с металлургией. Одни осели в Новокузнецке, другие перебрались в Старый Оскол. Несколько лет назад умер Александр Васильевич. Осталась собранная супругами коллекция грампластинок. Выбрасывать коробки, набитые черными дисками, рука не поднимается. Тем более что мелодии молодости всегда с Тамарой Васильевной: она их слышит во время бессонных ночей.