Чужая кровь

Катя появилась в семье Татьяны Ивановны (имена матери и дочери изменены), когда ей исполнился годик. К этому возрасту девочка не умела сидеть и ходить. Врачи объяснили новой маме, что малышка здорова, а отстает в развитии только потому, что ею должным образом не занимались, и ребенку приходилось много лежать. Такое объяснение Татьяну Ивановну вполне устроило, хотя для нее важно было взять здорового малыша. У женщины уже была родная дочь — инвалид. Приемная как опора к старости должна была быть без изъянов.Удочерение Катюши совпало с серьезным семейным событием — улучшением жилищных условий. Ранее семья — Татьяна Ивановна с дочерью и дедушкой — жила в двухкомнатной квартире. У деда как ветерана Великой Отечественной войны подошла очередь на получение трехкомнатной квартиры. Появление еще одного члена семьи помогло выхлопотать на одну комнату больше. Катюша была вписана в ордер.
Но ни от больших квадратов, ни от новой дочери счастья в семье не прибавилось. Когда малышке исполнилось три года, мамаша с ужасом стала понимать, что в придачу к своему больному ребенку получила еще одну нездоровую девочку. Мы не будем разглашать диагноз, скажем только, что он позволил оформить и на приемную дочь пенсию по инвалидности. А Татьяне Ивановне пришлось серьезно заняться лечением малышки. Надо сказать, что ее хлопоты не прошли зря: к школе Катюша выровнялась. С первого класса и до сего дня учителя отзываются о ней как о способной ученице. Не замечали они и каких-либо психических или физических отклонений.
И все же мама приняла решение вернуть ребенка в детский дом. Когда Кате исполнилось десять лет, Татьяна Ивановна обратилась с заявлением в районный суд с тем, чтобы снять с себя удочерение. Основная причина — девочка выросла агрессивной, стала представлять угрозу для жизни родной дочери. Мы не беремся судить, что это было: приступы ревности или психическое нездоровье, к которому подводила на суде Татьяна Ивановна. Кстати, предположение мамы не подтвердилось: из заключения судебно-медицинского эксперта следовало, что Катя хроническими психическими расстройствами не страдала и не страдает. И все же районный суд принял решение: отменить удочерение Катерины «ввиду невозможности дальнейшего воспитания ребенка, в силу особенностей характеров и личных качеств обеих (и матери, и дочери)». Катюша была передана сначала в приют, а потом в социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних «Полярная звезда».
Районный суд обязал Татьяну Ивановну обеспечить Катю жильем: 1/4 от общей площади квартиры. И бывшая мама купила девочке комнату с подселением, а сама с семьей перебралась в трехкомнатную квартиру. На комнату оформила дарственную. Таким образом, к совершеннолетию Катя имела и крышу над головой (Татьяна Ивановна даже постаралась обставить комнату всей необходимой мебелью), и приличную сумму денег на сберкнижке (скопилась пенсия по инвалидности).
По достижении Катей восемнадцати лет в «Полярной звезде» ей выдали дарственную на комнату, ключи к ней, сберкнижку и паспорт и выпустили во взрослую жизнь. На ту пору она еще училась в училище N 50. Вскоре бывшую мачеху стал осаждать некто Ожерельев, будто бы решивший приобрести вторую комнату в квартире, где уже жила Катя. Он уверял Татьяну Ивановну, что для оформления договора купли-продажи ему нужно, чтобы Катерина отказалась от своего права на первоочередное приобретение комнаты. Катя согласна подписать этот документ, но сделать этого не может, поскольку, как вдруг выяснилось, не обладает на свое жилье правом собственности.
Дарственная не была зарегистрирована в учреждении юстиции. Татьяна Ивановна согласилась помочь дооформить на девочку документы. Они встретились с Катей у нотариуса. Со слов женщины, сразу после подписания необходимых бумаг какие-то мужчины забрали у Кати все документы, посадили ее в машину и увезли. При этом девушка выглядела очень испуганной. У бывшей мачехи появилось подозрение, что Катю взяли в оборот мошенники, и пока не вытрясут с нее деньги и жилье, не отпустят. Тревога усилилась, когда она узнала, что вторая комната в квартире не продается. И тогда Татьяна Ивановна аннулировала доверенность на переход права собственности. А несколько недель спустя, после того как девочка не появилась ни у себя дома, ни у нее, женщина подала заявление в уголовный розыск.
Катя нашлась. Оказалось, что она жила у своего дружка. А Татьяну Ивановну стали осаждать какие-то молодые люди. Они требовали, чтобы она немедленно оформила на Катерину документы, но уже не свидетельство на право собственности к дарственной, которое можно легко отменить, а договор купли-продажи. При этом не скрывали, что девушка вдруг решила продать им свое жилье. Бывшая мачеха обратилась за помощью в орган опеки и попечительства Орджоникидзевского района, в жилищный отдел районной администрации, в отдел по экономическим преступлениям, к губернатору, а также к нам в редакцию. Просьба была одна — помочь закрепить за сиротой жилье. Не дать мошенникам обвести ее вокруг пальца.
В поисках Кати мы обратились в уголовный розыск Орджоникидзевского района. Старший оперуполномоченный Рафкат Ахметжанов вывел нас на «покупателя» Ожерельева, через которого он уже однажды находил девушку. Оказалось, что этот мужчина стоит в РОВД на учете за мошенничество с недвижимостью и кражи. Старший оперуполномоченный заверил нас, что после беседы в милиции Ожерельев отказался от каких-либо сделок с этой квартирой. Сейчас ситуация с Катиной комнатой находится под контролем милиции. Департаментом административных органов области было рассмотрено обращение Татьяны Ивановны в защиту прав Кати. В результате были направлены письма для проверки и принятия мер в самые разные инстанции, в том числе и прокурору области.

P.S. Во время подготовки материала мы поинтересовались в комитете образования и науки, как часто родители возвращают приемных детей в детский дом, насколько характерна эта ситуация для нашего города. И узнали, что за последние десять лет это второй случай возврата ребенка со всеми вытекающими душевными драмами и трагедиями. В основном у новокузнечан хватает терпения, мудрости, жертвенности, а самое главное — настоящей любви, чтобы не отторгнуть в тяжелую минуту «чужого» ребенка.