Что застывает в камне?

Честно говоря, пару лет тому назад был крепко удивлен и даже испуган словами одного очень уважаемого мною человека, сказавшего о здании бывшего ВД-30 на Левом берегу: “Это здание имело ценность в комплексе с другими такими же. Но клуба Левого берега и деревянных жилых домов уже нет. Возведенный в 40-е годы прошлого века архитектурный ансамбль, отличавшийся индивидуальностью, утратил свое значение и единство…”

Речь, между прочим, шла о том, что в проект нового генплана впервые вошли охранные зоны, в которые включены исторические, археологические, архитектурные памятники и “другие объекты культурного наследия”.

То есть выходило, что одно, “без ансамбля”, здание бывшего ВД-30, а до этого “Южкузбасслага” вроде как свое “значение” потеряло и, если я правильно понял, охране не подлежит. И хоть корреспондент, бравшая интервью, весело щебетала: “И вот Новокузнецку вновь возвращают его прошлое” (особенно здорово вот это — “вновь”!), как-то очень явственно запахло дымком очередного пожарища, который, очевидно, и поставил бы точку в истории этого деревянного комплекса, который, говорят, когда-то описывали какие-то книги в качестве образца деревянного зодчества.

Ведь до сих пор отчетливо помнится история покушений на это место со стороны одной нашей строительной компании. Она, эта история, в аккурат в духе времени. Отвлекусь.

С месяц, примерно, назад юный (24 года) архитектор Николай Переслетин, ставший советником председателя комитета по культурному наследию города Москвы (в его обязанность входит, в частности, защита домов от сноса), сказал о “духе” этого времени так: “Московская архитектура — это коррупция, застывшая в камне. Как у нас строились дома в 90-е и начале 2000-х годов. Кто-то кого-то попросил. За Васей стоит Петя, за Петей еще кто-то…” И так далее — я думаю, вам ясно, о чем звук.

Все, что сказал московский советник, самым живейшим образом относится к Новокузнецку.

Я напомню, что когда возник помпезный проект Изумрудного города, как бы “упразднивший” последнее на его стороне деревянное здание на Кирова, 107 (“Нас пугают поджогами”, — писали его жители на деревянных стенах), в кругах, близких к мэру, говорилось, что напротив него будет сооружено нечто соразмерное по масштабу. И вдруг, вопреки ожиданиям публики, застывшей с открытым ртом в ожидании чуда, напротив Изумрудного города возникла серая бетонная полукруглая стена, которую “украсили” странного вида жестяными башенками. Это был шок.

Однако продолжение воспоследовало натиском на новых владельцев здания ВД-30 (“Южкузбасслага”). Цель была проста: те, кому так щедро позволили бездарно распорядиться “жирным” куском городской территории, хотели “расчистить очередную строительную площадку от исторического мусора”, по меткому выражению Юрия Жогова на “Пожарном. Ру”. Заведовавший тогда хозяйством здания замечательный человек, бывший военный Виктор Фрунзе (увы, ушедший безвременно) рассказывал, как “режут” воду, перекрывают канализацию и так далее. Мы с Фрунзе резко расходились в оценках замены старых окон на пластиковые, но уж по поводу сохранения здания ВД-30 у нас разногласий не было.

Забавно, но получается, что упертые частники и спасли здание для города, который, однако, его ценности “без ансамбля” не видит.

Я не знаю, завершилась ли эта история, но упомянутая строительная компания все же получила кусок земли, на которой выстроила цветную средне-высотку, одну из тех, что в народе называют “петухи”.

Место ей, по большому счету, где-нибудь в спальном районе, а не в перспективе могучей улицы Кирова.

Но мы продолжим разговор, чтобы чуть-чуть коснуться истории строительства деревянного комплекса на Левом берегу.