Что делал партиец Куйбышев с купчихой в бане?
И почему это не помогло историческому ансамблю Кузнецка
Это так называемый “дом купца Фонарева”. Говорят, что на его задворках — в бане — будущий “крупный советский партийный деятель” Валериан Куйбышев будто бы уединялся с дочкой купца исключительно для того, чтобы печатать революционные прокламации.
Скорее всего, чушь собачья: только очень партийная фантазия может сочинить, что кадет из Омска (или уже студент из Санкт-Петербурга на каникулах) может заниматься “революцией” в заштатном городишке, где и “пролетариата”-то не водится и где его родитель несет государственную службу. Да еще со сдобной купчихой под боком. Нет уж — “Идите в баню!” — говоря словами Евсеича, героя известного рассказа писателя Геннадия Емельянова.
Потом, что значит “дом Фонарева”? Кузнецкий летописец Иван Конюхов пишет в своей “Летописи”: “Каменных фундаментов первый дом построил я в 1854 году, второй — мещанин Павел Мазаков в 1855, третий — купец Дмитрий Насонов в 1856 году…” Который из них Фонарева, “деревянный, украшенный дивной резьбой”?
К слову, дом, где жили Куйбышевы, как и многие другие, могшие стать основой некоего исторического ансамбля, снесены в 1967 году при прокладке дороги мимо крепости. Даже дом партийца Куйбышева (все-таки не листовки он в бане печатал) не спас его.
А вот дом купца Фонарева (пусть будет так) сохранился, но оказался на краю грязной дороги. Одно время, сказывают, его занимала радиолокационная служба КГБ. Но доканали его, конечно, сантехники. В 90-х годах прошлого века дом был отдан музею “Кузнецкая крепость”.
А сегодня музейные работники освобождают его для учреждения культуры, которое занимается сохранением памятников (дом Фонарева — памятник местного значения). Историк Ширин сказал местному же интернет-телевидению, что дом заражен грибком и “саморазрушается” и уже разработан проект его восстановления.
В этом месте, которое должно обозначить счастливый конец, не все концы, однако, связываются: здорово, конечно, что в историческое здание въедут те, кто по долгу службы и совести должен заниматься сохранением памятников, но, очевидно, восстановление его может стоить немалых денег. Что в счастливом исходе вызывает большие сомнения.
Так въедут или не въедут, восстановят или так оставят? А может, лучше спалить — по привычке?