Будем реалистами
Тема армии, конечно, не может не интересовать любого здравомыслящего гражданина, так как армия существует за счет граждан-налогоплательщиков и призвана их, то есть граждан, защищать.Меня же как правозащитника эта тема особо волнует еще и по той причине, что, принимая во внимание российские реалии, наша армия и права человека, к сожалению, вещи практически не совместимые.
Чтобы «не растекаться мыслью по древу», начну с уточнения некоторых сведений, изложенных в статье «Указ президента, или Генеральская дрожь в коленках», написанной Юрием Алябьевым.
Думается, коль скоро мы рассуждаем о реформировании армии, то имеет смысл оперировать цифрами, более похожими на правду. Так, на сегодняшний день численность Вооруженных сил, находящихся в ведении Минобороны России, действительно около 1 миллиона 200 тысяч человек (если быть уж совсем точными и верить Сергею Иванову, то в настоящее время штатная численность армии и флота составляет 1 миллион 134 тысячи 800 человек). Но не стоит забывать про внутренние войска МВД, а это еще добрые 800 тысяч штыков и «погранцов» — 450 тысяч, да и МЧС — ведь там тоже служат по призыву. Это удваивает имеющуюся цифру.
Причем служат у нас вовсе не 9-10 процентов от тех, кто должен быть призван, как утверждает г-н Алябьев. Здесь отставной полковник цитирует лукавые расчеты Генштаба. Так, процент призванных в ряды «срочников» исчисляется Генштабом от общего количества российских молодых людей призывного возраста, от 18 до 27 лет, включая тех, кто уже (!) отслужил.
С 1996 по 2004 год включительно на военную службу в России было призвано 3331147 человек, общая численность мужчин, вошедших в призывной возраст в эти годы, составляет 10972983 человек.
В результате простых арифметических подсчетов становится очевидным, что школу унижения и рабства под названием «военная служба по призыву» у нас проходит каждый третий молодой человек.
Любопытны рассуждения Ю. Алябьева, в которых он ставит на одну чашу весов «армию здоровых парней, стоящих в очереди за никому не нужными (!) дипломами», а на другую — «неспособность государства и его военного ведомства укомплектовать Вооруженные силы пополнением должного качества и в нужном количестве».
Большое спасибо и другому автору — товарищу Пронину за то, что развил, и, так сказать, «разложил по полочкам» предложения полковника Алябьева.
Итак, пункт первый — призыв в армию всех, «кто физически, нравственно и умственно созрел для армейского строя» — предложение из разряда восторженных утопий, на мой взгляд. При нынешней всеобщей воинской обязанности, а так-же реалиях наших призывных кампаний, помилуй бог вводить такие расплывчато-возвышенные критерии призыва.
Далее (пункт второй и третий) — обложить неким оброком тех, кто освобожден от службы в армии, в пользу тех, кто служит, на мой взгляд, отдает отсутствием чувства реальности.
При условии того, что автор склоняется к необходимости оплаты ратного труда, не более ли логичной является контрактная система комплектования Вооруженных сил? По поводу же того, откуда на это средства взять, то, собственно говоря, армия и сейчас существует за счет наших с вами денег. Вводить еще один дополнительный побор с населения по меньшей мере нелепо, учитывая уровень доходов подавляющего числа россиян.
Пункт четвертый — «не допустить перехода на одногодичный срок службы для солдат» — собственно говоря, опровергается самим Алябьевым. Цитирую: «На вооружении рядового десантника — автомат, гранатомет, пулемет. Современные методики стрелковой подготовки позволяют среднеспособного молодого человека обучить в совершенстве владеть этими видами оружия за три-четыре месяца. Чем будет заниматься наш контрактник дальше?»
А чем же, многоуважаемые господа «ура-патриоты», в течение двух лет занимается солдат-срочник? Как минимум странная логика! Если за столь короткое время солдат может получить необходимые навыки и умения, то пускай идет домой в запас. А постоянную боеспособность армии обеспечат как раз профессионалы.
По поводу формирования частей по территориальному признаку, то есть из ребят-земляков, которые будут проходить службу в своих регионах (пункт 5), идея в чем-то неплохая, но неосуществимая, ибо противоречит внутриполитическим установкам нашего государства. Каждому региону — маленькая армия?!
По поводу возрождения института сверхсрочников (пункт 6). Я, честно говоря, не понимаю, что плохого, если с человеком, который избрал военную службу своим ремеслом, будет заключен контракт, который позволит, по крайне мере, включить его в сферу действия социально-трудового права.
Пункт 7 (оплата коммунальных расходов воинских частей за счет «шефской помощи регионов») несостоятелен с экономической и правовой точки зрения. Регионам, и так отчисляющим львиную долю своих средств в федеральный бюджет, господа Алябьев и Пронин предлагают «поднатужиться», «затянуть пояса» и взвалить на себе еще и содержание российской армии?!
Кстати, коль скоро вышеупомянутые авторы так часто обращаются к опыту Петра Великого, то не лишним будет напомнить, что сейчас не XVII и даже — увы и ах! — не XVIII век. Россия представляет собой абсолютно другое государство, с другими целями и задачами, да и крепостное право все же где-то потихоньку отмирает.
Пользуясь случаем, дерзну восполнить пробел в исторических познаниях вышеуказанных господ — при Петре Первом в России не было всеобщей воинской обязанности! Система комплектования Вооруженных сил, введенная им при военной реформе, была не всеобщей, а квотной (один рекрут от 20 крестьянских домохозяйств) и называлась «рекрутский набор».
Эта система полностью соответствовала социальным институтам России того периода, жесткому крепостническому режиму, именно поэтому российская армия была одной из лучших в Европе XVIII века. Рекрутчина существовала в России до 1870 года, в котором была введена всеобщая воинская обязанность, которая тогда вполне отвечала потребностям уже другого времени.
Демографические и социальные реалии современной России делают неизбежным крах всеобщей воинской обязанности.
При нынешнем отношении российского государства и общества к защите материнства и детства, системе образования и здравоохранения, полном отсутствии внятной молодежной политики не приходится удивляться тому, что практически ни один юноша, достигший 18 лет, не отвечает требованиям, которые к нему предъявляются нормативами Всемирной организации здравоохранения.
Если строго следовать положениям о военно-врачебной экспертизе, то, как признают медики, практически никого у нас призвать нельзя!
За все годы, которые Минобороны упорно твердит о проводимой реформе непосредственно к реформе, можно отнести только недавнюю отмену военных кафедр как отход от советской военной доктрины, когда должны были решаться задачи, в корне отличные от нынешних.
Советская армия была колоссом, но этот колосс буквально высасывал из страны все — трудовые, финансовые, природные, интеллектуальные ресурсы, отбросивший страну по социально-экономическим показателям на десятки лет назад по сравнению с развитыми странами. Такая армия, разумеется, могла быть только принудительно-призывной.
И даже в той, щедро финансировавшейся советской армии, просто не было никакой возможности сделать настоящим бойцом каждого солдата, не говоря уж о современной российской.
Однако и теперь, спустя почти пятнадцать лет после распада СССР, советская военная машина практически осталась в первозданном виде (пусть в ржавом и небоеспособном, но все-таки в таком же!).
Не отказались ни от советских доктринальных подходов, ни от старых кадров с их советским военным мышлением и советскими же методами воспроизведения новых кадров, ни от системы комплектации.
Зачем? Смена хотя бы одного из элементов вызвала бы цепную реакцию реформ, результат которых был бы вполне предсказуем: подавляющей части нынешних кадров в новой армии места бы не нашлось. А кто добровольно захочет идти на свалку? Кто захочет отказаться от привилегий, которые несут с собой генеральские погоны?
Истории прекрасно известно, что получается, когда реформировать военную систему поручают не просто самим военным, а жаждущим реванша генералам той армии, что по сути разгромлена и потерпела крах.
И «ломание копий» вокруг призывной системы — не что иное, как признание: в российской армии все осталось, как в советской — от военной структуры и генералитета до амбиций. Точнее, почти все — кроме боеспособности, каковая с советской попросту несопоставима.
Фактически приходится констатировать, что военный механизм Российской Федерации, доставшийся ей в наследство от СССР в качестве обломка советской военной машины, реформированию не подлежит.
Переходя от критики к конкретным предложениям, замечу, что лично я полностью согласен с теми экспертами, которые считают, что континентальное расположение России, близость ее к южным и восточным границам потенциальных очагов нестабильности не позволяют стране обходиться без массового военнообученного резерва как средства геополитического сдерживания.
В таких условиях естественна линия по переходу комплектования армии рядовыми и сержантским составом по контракту, сочетающаяся с краткосрочным призывом для получения начальной военной подготовки. Причем, говоря о краткосрочности, считается, что 6 месяцев вполне достаточный срок для качественной подготовки солдата, если, конечно, не тратить время на подметание луж, возведение генеральских дач и возделывание огородов руководящего состава. При таком подходе при введении адекватной альтернативной гражданской службы можно будет практически безболезненно отменить ряд отсрочек от военной службы.
Что касается срока контрактной службы, то здесь, опять же принимая во внимание близкое расположение к России потенциальных центров угроз, особое значение имеет постоянная боеготовность, быстрота развертывания. Как показывает опыт стран, давно перешедших на контракт, в такой ситуации оптимальной будет ориентация на короткие 3-5-летние контракты, так как войска, укомплектованные семейными, немолодыми военнослужащими, менее мобильны.
Так что если что-то и заимствовать из опыта Петра, так его подход к военной реформе — первый российский император уничтожил существующую армию и построил абсолютно новую (таких военных реформ в обозримом российском прошлом было всего две — петровская и ленинская).
По такому же пути надо пойти и сейчас, тогда, возможно, нам удастся сформировать современную профессиональную боеспособную армию, на содержание которой не жалко будет народных денег.
