Брали, не стесняясь

Легенда (а возможно, и быль) гласит, что как-то, в период развитого социализма, генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев благодушно сказал на встрече с рабочими одного из московских заводов:
— Вы там, если кому нужно что — гвоздик или болт с гайкой, берите, не стесняйтесь. Государство у нас богатое — не обеднеет. Да и хозяйство наше народное, значит, общее.Народ, впрочем, и без Леонида Ильича в те годы не зевал. Не крупно, но тащил-таки в свое личное подворье всякую обобществленную мелочевку: кто доску, кто горсть гвоздей, кто водопроводный кран. Государство от этого, конечно, не рухнуло, но народ развратился изрядно. Ему порой и даром не нужна была какая-нибудь железяка, а он ее все равно тащил: а вдруг сгодится?
Люди, о которых пойдет речь ниже, в те благодушные брежневские годы хотя и жили уже, но были в таком юном возрасте, что вряд ли могли принять как жизненную установку генсековские слова. Тем не менее, обнаружив на территории Новокузнецкого металлургического комбината как бы бесхозные («Лежали три года без движения под стенами склада, словно совсем никому не нужны», — пояснял после на допросах один из главных фигурантов дела) трубы, решили утащить их, вполне согласовываясь со старыми традициями. Почему я так легко об этом говорю? Объясняю: большое количество людей знали о готовящемся хищении, но никому, кроме секретного сотрудника УВД, и в голову не пришло предупредить начальство. И не будь этого безымянного «сексота», вполне успешно могли бы свой преступный замысел осуществить. Впрочем, все по порядку.
На ОАО «НКМК», как и на всяком другом крупном предприятии, есть склады, на которых хранится невостребованная до времени продукция. Металлопрокат, например. По какой-то причине его сразу не отправили потребителям, а отложили в сторонку — до лучших времен. Большинство работников, видя отложенный товар, относится к нему вполне индифферентно. Лежит — ну и пусть себе лежит. Но есть среди работников такие люди, кого подобное бесцельное лежание всерьез нервирует. И хотя они понимают, что вроде бы и не их ума это дело — переживать по поводу каких-то труб, швеллеров и рельсов, не востребованных в хозяйстве страны, душа все-таки у них не на месте. Да и руки чешутся — так и хочется пристроить этот металлопрокат к делу. Или продать, в крайнем случае.
Мастер Семен Галицкий (все имена и фамилии изменены) был как раз одним из таких беспокойных людей. В его обязанности входил контроль за работой оборудования склада и использованием материала. И он изо дня в день, контролируя и направляя деятельность вверенного ему участка, смотрел на эти трубы, рельсы и швеллеры, и ему страстно хотелось определить их куда-нибудь. Да и деньги, как он потом признавался следователю, были нужны. Так что ноги прямиком вынесли его на старшего мастера по ремонту кранов Федора Болмашова, который, как оказалось, был тревожим теми же мыслями.
Двое единомышленников, имеющих общую цель (Болмашову также были нужны деньги) обязательно договорятся до чего-нибудь. В результате этой встречи родилось организованное преступное сообщество. Цели и задачи его учредители сформулировали просто: изыскивать и продавать «бесхозный» товар на территории Новокузнецкого металлургического комбината. Теперь нужно было найти людей, которые бы забрали товар и вывезли его с территории комбината.
Если первая часть дела — изыскать и предложить к продаже лежалый металл — была легкой, то вторая, на первый взгляд, представлялась неисполнимой. Как же: опытная охрана, собаки, строгий режим досмотра… На деле все оказалось просто: нашлись люди, специализирующиеся на подобных «посреднических» операциях. Их данные мастер Галицкий списал с «бегущей» телевизионной строки, и вскоре план обрел недостающие очертания: новые партнеры мастеров-металлургов Богдан Лосев и Василий Бадмаев брались изготовить фальшивую товарно-транспортную накладную, найти транспорт и вывезти предложенный к продаже товар — трубы, рельсы, швеллеры.
Была раньше в Новокузнецке некая фирма, занимающаяся как раз куплей-продажей металлоизделий. Богдан Лосев в ней работал менеджером, а когда фирма закрылась, на память о ней унес чистые бланки товарно-транспортных накладных с синей печатью. Один из них он и намеревался вложить в общее дело. Ну, а Василий Бадмаев должен был рассчитаться с «поставщиками» металлопроката. 80 тысяч рублей на эти нужды ему одолжил шурин.
В итоге все оказались при деле. Причем настолько были уверены в успехе операции, что почти не скрывались. Нет, они, конечно, не говорили никому, что хотят умыкнуть 17,4 тонны металлопроката на общую сумму 492332 рубля 45 копеек, но свидетелей собрали вокруг себя столько, что во время судебного заседания последним пришлось тесниться в узком коридоре районного суда. Крановщик, два стропальщика, специалист отдела главного механика, охранники, слесари, шофер, родственники…
Столь реальной казалась легкость овладения чужой собственностью, что старший мастер Федор Болмашов, находясь в это время на больничном, прислал рабочему Сковородину записку с указанием, что именно грузить в автомобиль комбинаторов. Эту записку, кокетливый розовый листочек, Сковородин сунул в карман и забыл было о нем, но, когда началось следствие, вспомнил. В итоге записка стала одной из основных улик против обвиняемых.
Впрочем, завладение чужой собственностью и в самом деле могло оказаться легким. На всех этапах хищения ворам сопутствовала удача. Грузовой автомобиль КрАЗ легко был впущен на территорию комбината и поставлен под погрузку, загружен и беспрепятственно выведен за проходную. Кому-то из тех, кто мог заподозрить неладное, хватило распоряжения мастера Галицкого, кому-то — вида фальшивой накладной, кому-то — «честных» физиономий организаторов преступления. КрАЗ с металлопрокатом выехал за пределы комбината и покатил к металлобазе, где его уже ждали. Но не покупатели, а… милиционеры.
Да-да, милиция с самого начала знала об организации преступной группы, ее планах и действиях. И даже снимала видеокамерой передвижения криминального квартета. Неизвестный секретный сотрудник вовремя предупредил работников милиции о преступлении. Воистину прав был Мюллер, когда сказал Штирлицу: «Что знают двое, знает свинья». Что на русский можно переложить так: «Ходи на кражу в одиночку, а лучше не ходи вообще».
В ходе следствия преступники пытались все отрицать, валили вину с одного на другого, но факты оказались сильнее: пришлось им во всем признаться. И раскаяться, разумеется. Потому что искреннее раскаяние, деятельная помощь следствию, положительные характеристики и первичный характер преступления позволяют сейчас многим преступникам надеяться на очень мягкое наказание.
Так случилось и на этот раз. По три года получили мастера-металлурги, по два с половиной — их подельники. Все условно.