Баня как зеркало общественной жизни
Тот канон, который мы приняли для рубрики, — снимать с той же точки, с какой сделана старая фотография, — соблюдается не всегда: иной раз мешают разросшиеся деревья, да и сами здания претерпели перестройку или спрятались за другими, более современными, выразительными.
В этом смысле зданию городской бани № 1 повезло: она, как встарь, заключает длинный променад — от улицы Суворова до проспекта Пионерского, когда проходишь не просто дома, а словно переходишь от одного градостроительного времени к другому. Как мы уже не раз говорили, ни одно из этих времен у нас не получило исчерпывающего воплощения, явив в отрывках конструктивизм, советский ампир и что-то еще, чему названия, видимо, нет. Архитектурно это выглядит сплошной эклектикой, подтверждая (лишний раз!) тот факт, что ни один из наших генпланов не был доведен до ума.
Но вернемся к бане № 1, которая и по виду, и по сути относится не к эпохе, когда был воздвигнут ресторан “Москва” и дома с южными “флорентийскими” галереями, а ко времени маевской (хотя, как сегодня ясно, Эрнст Май здесь почти ни при чем) застройки. И к идеям этого времени о комбинатах питания, стадного воспитания и массовой помывки (главное, чтоб тазов на всех хватило). Именно мысль о том, что мыться можно массовидно (любимое словечко Ильича) и не стесняясь (что скрывать и чем стыдиться рабочему классу?), лишила квартиры в домах на Энтузиастов ванн — их поставили в другое время. Баня № 1 — это как раз один из образчиков таких комбинатов.
Но мы соврем, если скажем, что она была на Кузнецкстрое первой. Можно вспомнить, по крайней мере, три, которые ей предшествовали (а потом существовали параллельно, но уже в несколько ином статусе): на Верхней колонии — на углу Тельбесской и Заводской, кажется; на Курако (точнее, Диагональном шоссе — так улица называлась), слева за мостом, если идти от КМК, и на Ворошиловском шоссе (ныне — проспект Строителей). К слову, за мостом через Абу это здание еще можно обнаружить среди кучки приземистых сараюшек, а на Строителей оно вообще на виду — там расположен некий одноэтажный “санпропускник”.
Санпропускником на комбинат служила и баня на берегу Абы: это был первый “перевалочный пункт” для тех, кого вели строем по Диагональному шоссе на место будущей работы или учебы. В 1947 году это были подростки из России, которых “по призыву” отправили в Сибирь на фабрично-заводское обучение. Среди них был Аркадий Михайлович Лосев. При воспоминаниях о “прожарке” в бане на Диагональном шоссе он до сих пор смеется так, как будто это было вчера: “Заходишь с одной стороны, вешаешь одежду на крючки. И — на помывку. Но перед этим стрижка наголо. И обработка: я на всю жизнь запомнил название “сальвент” — жидкость такая. Выглядело это так: стоит здоровенный мужик с помазком, а перед ним таз с этим сальвентом, тоже огромный — руками не обхватишь. Сначала, обмакнув помазок в таз, он тебе окропит голову, потом подмышки, пах и сзади норовит мазнуть. С этим напутствием заходишь в парилку. И тут начинается: зуд страшный, не знаешь, что тереть, — и смех, и слезы. Так минут десять. Потом проходит. Выходишь с другой стороны — на крючке уже висят твои вещи, прожаренные от вшей, все колом, в робу еле втискиваешься. Но ничего — разнашивалось. И так каждые десять дней…”
Разумеется, баня № 1 в каком-то смысле поднималась над этим походным бытом и обслуживала людей домашних. В 80-х годах, во времена пресловутого застоя, когда общество “к разврату было уже готово” (согласно шутке тех времен), в первой бане появились “номера”. Все это было, конечно, достаточно по-колхозному, но знаменовало новый виток в развитии общественного сознания: индивид захотел уединиться, чтоб единолично пользоваться собственным тазиком. Как-то мы с приятелем, нацедив где-то дефицитного тогда пива, пришли ради пущего форса в такой номер. Сегодня тогдашний “люкс” вызвал бы смех. Но тогда, повторяю, понты были дороже денег, а главное было в ощущении, что ты — один.
На том и надорвались общественные бани. Хотя, в общем, есть еще, наверное, любители коллективных заходов на полок. Каждому своё.