Арестов втрое меньше. Почему?

Три месяца назад начал действовать новый Уголовно-процессуальный кодекс, который уже коснулся или коснется очень многих людей. Отношение к нему профессионалов остается неоднозначным, иногда до полярности. Одни не видят в новом законе ничего негативного, другие называют его «бандитским», «крышей» для преступников. Истина, видимо, где-то посередине. Надеясь вместе с читателями приблизиться к ней, мы попросили прокурора, адвоката, следователя и судью прокомментировать начало практики в условиях нового процессуального закона.
Сегодня слово Сергею Выголову, прокурору Орджоникидзевского района:- За июль-сентябрь 2002 года судом Орджоникидзевского района арестовано 20 человек, в отношении четырех приняты иные меры пресечения. Прокурор за такой же период прошлого года, когда действовал старый Уголовно-процессуальный кодекс, арестовал 68 человек. Откуда такая разница? Кто-то, возможно, скажет: прокурор арестовывал «по мелочевке». Сразу отвечу: санкция на арест давалась только по обвинению в тяжком и особо тяжком преступлении. Исключения — если усматривался рецидив, если судимость не была погашена в установленном порядке, если был риск, что обвиняемый может скрыться и совершить новое преступление.
Причины разницы в цифрах надо искать в другом. Одна из главных — жесткие временные рамки. Сорок часов — это слишком мало для того, чтобы следователь мог собрать доказательства вины.
С обвинительным заключением в июле — сентябре в суд направлено 100 уголовных дел. За аналогичный период прошлого года без дел протокольной формы (я это подчеркиваю, потому что с 1 июля дела протокольной формы в суд не направляются) — 101. Общее число уголовных дел в прошлом году и нынешнем не изменилось, но стало больше прекращенных. И вот почему. С 1 июля вступил в действие Кодекс об административных правонарушениях. Интересная ситуация с этим кодексом. Почему-то аналитики и законодатели не обсуждают связанные с ним парадоксы, отдав это на откуп прессе. Ведь Административный кодекс, по существу, ввел нормы прямого действия на Уголовный кодекс Российской Федерации. КоАП указал, что хищение следует считать мелким, если сумма ущерба не превышает пятикратного размера минимального размера оплаты труда, то есть 2250 рублей на сегодняшний день. В Уголовном кодексе такого указания нет. Тем не менее все дела, где сумма ущерба меньше, теперь прекращаются (если до этого не было отказано в возбуждении) с мотивировкой — изменение закона или отсутствие события преступления.
До 1 июля мне довелось подписывать немало обвинительных заключений по делам о кражах на дачах, в огородах — преступлениях, где сумма ущерба составляла около двух тысяч рублей. Думаю, не надо комментировать эту категорию дел и рассказывать, что там за потерпевшие… И вот теперь законодатель не считает такие кражи преступлением. Отсюда большое число прекращенных дел.
В новом законе много пробелов, которые ставят юристов в тупик и дают повод для споров в судебном процессе.
Новый УПК не имеет обратной силы. Я как прокурор считаю, что если преступление совершено до 1 июля 2002 года, если уголовное дело возбуждено, расследовано и направлено в суд до 1 июля, то в судебном процессе должен применяться старый УПК, судьи считают иначе и применяют положения нового закона, в частности, о порядке относимости и допустимости доказательств.
А это очень интересные нормы.
По многим уголовным делам обвиняемый отказывается от участия адвоката, письменно заявив о своем решении следователю и объяснив причину отказа. Если он в судебном заседании не подтверждает свои показания, данные в отсутствие защитника, то ссылаться на них нельзя, даже если обвиняемый сам отказался от адвоката во время предварительного следствия. Это совершенно нелогично.
Статья 281 УПК допускает оглашение показаний потерпевших и свидетелей только с согласия сторон. Если один из участников процесса возражает, то показания не могут быть оглашены. Таким образом на практике судьба уголовного дела иногда ставится в зависимость от позиции одной из сторон. Это неправильно, если не сказать резче.
Для меня нонсенс — норма нового УПК, согласно которой первым подсудимого допрашивает адвокат. Правильно и разумно то, что теперь в судебном заседании обвинительное заключение зачитывает прокурор. Но он и должен первым допрашивать. Прокурор — это сторона, которая предъявляет доказательства виновности и которая осуществляет государственное обвинение в суде. Никакое другое лицо не наделено таким правом, но почему прокурор здесь лишен инициативы?
По новому закону, достаточно желания обвиняемого, поддержанного адвокатом, и уголовное дело судья будет рассматривать единолично. Мнение суда и прокурора в расчет не берется, они как бы в стороне. Это одна из крайностей УПК. После 1 июля 2002 года я еще ни разу не видел, чтобы обвиняемый написал заявление: прошу рассмотреть мое дело коллегиально. Но ведь есть очень сложные дела. Чем более тяжким является преступление, тем сложнее уголовное дело и судебный процесс. Как говорится, одна голова хорошо, а три лучше. В зависимости от категории дела, от тяжести преступления надо искать золотую середину и разумные критерии.
Пока идет процесс анализа, уточнения, подготовки поправок к новому кодексу, мы, практики, переживаем тяжелое время, пытаясь преодолеть противоречия закона.
Ряд вопросов, связанных в первую очередь с уголовным преследованием, требует законодательного решения на федеральном уровне. Законодатель и Верховный суд молчат — ждут, когда наработается практика.