Ален Гинсберг

Задавшего вопрос: “Когда ты будешь достойной своих бунтарей?” — звали Аленом Гинсбергом. Задан он был в стихотворении-исповеди “Америка”, обращенном к стране, в которой ему довелось родиться. Гинсберг допытывался у великого американского странника Уолта Уитмена в длиннющих “уитменовских” строках, связанных лишь ритмом образов: “О, дорогой отец, старый седобородый одинокий учитель мужества, какая была у тебя Америка, когда Харон перевез тебя на дымящийся берег и ты стоял и смотрел, как теряется берег в черных струях Леты?” Он мечтал “об утраченной Америке любви” и бродил по дорогам страны в поисках ее.

“На дороге” — так и назвал свой, безусловно, лучший роман его друг Джек Керуак (он был написан вкривь и вкось на бесконечном рулоне бумаги без точек и запятых). “На дороге” стал ярчайшим выражением духа поколения бунтарей-битников, как, к слову, и сборник стихов Гинсберга “Вопль”, сделавший его известным.

Набегавшие одна на другую длинные “уитменовские” строки здорово сопрягались с фри-джазом или его разновидностью би-бопом, строящимися на внутренних ассоциациях, и исполнялись прямо на улицах городов, в кафе — где собиралась молодежь, чьим кумиром очень скоро Гинсберг станет. Да, его назовут “гуру современной культуры” и “ведущим поэтом своего времени”: “Если мозг тупеет, жизнь отвечает нам убийственным свинцовым дыханием…”

Забавно все-таки: ниспровергатели авторитетов сами были воздвигнуты на пьедестал, а их книги объявлены культовыми (что для них, буддистов, должно было быть полным маразмом, потому что: “Если встретишь Будду, убей его!”). Бунтарей убивает не преследования врагов, а, увы, поклонение последователей (вспомним историю Христа).

Наверное, правы и те, кто называет стиль жизни Гинсберга и битников “психопатическим”: безумие как проявление святости (“Я хочу быть святым, настоящим святым, пока молод — ведь нужно сделать так много”, — Гинсберг). Иначе, видимо, и не могло быть: они были другими в мире “романтических известий о войне”, они настаивали на своей инаковости, они были чужаками — везде.

Автора мантры изгнания злых духов из Пентагона с треском выслали и из “революционной” Кубы, а затем из социалистической Чехословакии, как “грязного дегенерата”, в Израиле он заявил, что хотел бы быть арабом…

Он был врагом любых режимов, настаивающих на своей единственной правильности.