“Вот это оптимизм!” и другие случаи из жизни поликлиники
Медики имеют дело не только с инфекциями и болезнями, но в первую очередь — с людьми, родителями и детьми. Именно об этом — об отношениях врача и пациента — рассказывают “Байки участкового педиатра” врача детской поликлиники № 5 МЛПУ “Зональный перинатальный центр” Надежды Дворцовой.
Прихожу я как-то на вызов… Так начинается большинство историй в нашей профессии. Что ж, придётся быть не оригинальной. Итак, вызов врача на дом.
Мама, папа, сын 8 — 9 лет. Что случилось? Вчера — температура до 38,5 градуса, сегодня — уже поменьше, горло болит. Мальчик сидит на диване как-то странно, боком. “Ну ладно, дружок, давай-ка подойдём к окну, горлышко посмотрю”. Тут папа берёт парня на руки. Видя моё удивление, спокойно так говорит: “ А у него там ожог, ему ходить больно”. Заглядываю — пониже попы, на бедре, здоровенный пузырь, ожог 2-й степени величиной с ладошку. В больницу, понятное дело, никто ехать не хочет.
С горлом разобрались — обычная простуда. С ожогом — тоже, за хирурга худо-бедно сработала, как лечить ожог, рассказала, пора уходить. И тут папа задаёт коронный вопрос: “А можно он сегодня пойдёт на школьный праздник?” Вот так! Оказывается, ребёнку с больным горлом, высокой температурой, мальчику, который не может ходить, даже штаны надеть не может — присохнут, для того чтобы пойти на праздник, нужно только разрешение врача! На всё остальное начихать. Что это — такая форма оптимизма?
* * *
Сижу на приёме, вечереет, редкий случай, минут десять — никого, пишу бумажки. Как же они надоели, эти бумажки! Заглядывает парень лет 16-ти, робко так:
— А вы можете …
Делаю страшное лицо, загробным голосом вещаю:
— Я всё-ё могу-у!
Смеётся, заходит. Нужны направления на анализы. Правда, парень не с моего участка. А, ладно, начинаю заполнять бланки. Попутно интересуюсь, для чего анализы. Небольшая операция. Тут парень говорит, что ему надо ещё к невропатологу, а там по записи, это долго. А я-то как раз и совмещаю, работаю невропатологом, правда, в другое время, не сейчас. Ну чего зря гонять человека! Делаю неврологический осмотр, пишу отдельную бумажку. И тут у мальчика звонит телефон, радостный ребёнок, хитро поблёскивая на меня глазами, кричит в трубку:
— Мам, мам, тут такой доктор классный, всё может — и невропатолога, и анализы, и справку, всё — всё! (О справке, кстати, речи еще не было.)
Даже меня немного засмущал, пришлось пригрозить ему заодно и операцию прямо здесь сделать. А что же произошло, что заставило меня пообещать, а потом и сделать чужую работу? Удача твоя, парень, в чистом виде, других объяснений у меня нет. Наверное, мальчик не вредный, за свою жизнь нагрешил мало, вот и присела госпожа удача третьей в нашем кабинете. И заскучала врач, и захотела живого человечьего общения, неосторожно пообещала — выполняй теперь! Ладно, дружок, удачной тебе операции.
* * *
А папаши в поликлинике — песня совершенно отдельная, особая песня. Ну почему они так бестолковы, так растерянны? В жизни, наверное, обычные люди. Чем их наше заведение так запугало?
Переехала регистратура в связи с ремонтом. Вся поликлиника оклеена надписями “регистратура” и толстая красная стрелка — куда идти.
Сижу на приёме, залетает чей-то папа и с порога:
— ГДЕ?
Поднимаю глаза:
— ЧТО?
Выскакивает в коридор, смотрит на листок с указателем, заскакивает:
— РЕГИСТРАТУРА!
Встаю, изображаю рукой указатель:
— ТАМ!
Радостно вылетает в коридор.
* * *
День инвалидов — очень тяжёлый день. Он у меня случается раз в году, но воспоминаний потом… Я должна навестить тех, кто самостоятельно не может добраться до невропатолога. И вот люди — не ходячие, вызывающие жалость пополам с тоскливым чувством невозможности помочь и собственной никчемности. Было применено всё, что возможно в данных условиях, а результата никакого. И бедные матери, как солдаты последнего рубежа безнадёжно проигранной войны, ищут в моих глазах хоть намёк, что ещё можно сделать. Очень трудный день.
Одно из последних посещений — самое тяжелое. Ребёнок болен с рождения, и его болезнь всё прогрессирует, с каждым годом уродуя его маленькое больное тело. На лице уже ничего детского, трогательного — только маска болезни. Он может кричать, когда голоден, ничего не видит, не слышит, не понимает. Но мать преданно ухаживает за ним, отдавая всё своё время и силы этому существу вот уже семь лет. А рядом с его кроватью бегает прелестная двухлетняя девочка — младшая сестра больного. Какой контраст — страшное лицо и этот нежный ребёнок! Бегает, теребит маму, настойчиво требует внимания к себе, такой хорошей и умненькой. А мама вся в заботах о своём больном сыне, отмахивается от дочери и вдруг с досадой говорит мне:
— Ну зачем я её родила! Не надо было! Может быть, без неё старшему было бы спокойнее!
Я так и оторопела. Как это зачем? Ведь старший безнадёжен, он медленно гаснет, а тут здоровый, красивый ребёнок — и не нужен? Нужен, для жизни и для всего хорошего в ней! Мягко, осторожно подбираю слова, привожу эти доводы. Мама соглашается, но я вижу — это только дань вежливости, она высказала давно наболевшее. Заканчиваю дела, ухожу — и долго с недоумением и непонятной обидой вспоминаю эту семью.
Дальше — я иду в отпуск, дальше — дела катятся своим чередом, и я почти забываю об этом странном разговоре. Но однажды, придя на работу, узнаю, что эта девочка тяжело больна, долго лежала в реанимации. Таинственная инфекция, которую так и не удалось определить, вызвала тяжёлый энцефалит. И после выписки из больницы бедный ребёнок лёг рядом со своим больным братом и тоже почти не реагирует на окружающее.
Честное слово, мне стало не по себе. Неужели наше отношение к другому человеку, наши мысли способны так изменить судьбу? И не зловредный микроб, а неправильное, больное отношение к ребенку виновато в этом страшном заболевании? Прошло два года, старший давно умер, а девочка с огромным трудом, медленно, но поправляется. Она снова учится сидеть, говорит несколько слов, но всё понимает. Скорее всего, этот ребёнок уже не будет совсем здоров, но я надеюсь, что нам удастся поставить её на ножки. Мама преданно и нежно ухаживает за ней. А меня всё терзает мысль: а вдруг? А если наш мир именно так устроен, что наши мысли материальны, мощно воздействуют на нашу жизнь и судьбу окружающих? И как именно, в каком направлении нужно думать, чтобы всё изменялось только к лучшему? Этот пример — самый яркий. Но ведь каждый из нас может вспомнить другие, пусть не столь показательные. Кто знает, каковы правила в этом мире? Эй, вы там, наверху, подсказали бы, что ли? Или вы умеете подсказывать только таким страшным способом?