По дороге на запад

До сих пор на полном серьезе уверяют, что блюз и джаз “уходят корнями” в африканскую музыку. Да черта с два — ничего общего ни с джазом, ни с блюзом музыка Африки не имеет. Разве что ритм: известное дело — черные люди очень тонко чувствуют ритм. Я помню, как мы попали в американский супермаркет. Аккурат только вышла пластинка Пола Маккартни Flaming Pie (можно перевести как “Горячий пирожок” — так сказать, с пылу с жару). Первая мелодия с нее — The Song We Were Singing стала хитом. И вот едва заходим мы в супермаркет, как включают эту песенку, а две впечатляющих объемов негритянки, зашедшие перед нами, вдруг словно включились: поплыли, закачались… Это было что-то с чем-то!

Но ритм присущ и нашей народной музыке. Послушайте, к примеру, “Я за то люблю Ивана, что головушка кудрява…”, где ритм жестко отбивается каблуками танцующих.

Никакой африканской культуры негры, которых везли вперемешку на невольничьих кораблях — чтоб рядом народа из родного племени не было, с собой в Америку не привезли, да и язык — ее основу — тоже скоро утратили: рабовладельцы желали знать, о чем они там договариваются. Так что пришлось из того, что было, строить новую культуру. А были всего-то врожденная музыкальность и чувство ритма.

 Горячо восприняв христианство, уже афроамериканцы изобрели духовные песнопения спиричуэлс и близкий к ним соул. Спиричуэлс устроен так, что тему ведет, как в церковной службе, главный голос (пастор), который хором подхватывают бэк-вокалисты (прихожане). Я, конечно, упрощаю, но схема наработки новых музыкальных форм — совсем не африканских, уже сугубо американских — была такова. И, разумеется, песня помогала жить и работать. А после работы - отдыхать, потому что и блюз, и джаз - особенно — изначально были музыкой танцевальной.

Об этом напомнил легендарный луизианский блюзмен Лил Джимми Рид, выступавший в воскресенье в ДК “Алюминщик” и предварявший целую программу блюза, которую мы сможем услышать в ближайшее время. Он прекрасный гитарист и гармошечник (имеется в виду губная гармошка - здесь он признавался лучшим в амплуа), в 78 лет его голос высок и молод. Это не тот голос, который обычно ассоциируют с блюзом — шершавый, с хрипотцой, повествующий о трудной доле труженика хлопковой плантации, нет, это голос друга, с которым катишь в пустом товарном вагоне и видишь в проеме открытой двери, как меняется пейзаж. Или у костра на Диком Западе при мерцании звезд.

И в музыке этой, кроме четкого ритма рок-квадрата, смешанного с фолком (кантри), улавливается стук колес идущего поезда. Читайте Керуака, друзья мои. 

Под эту музыку хорошо было также танцевать где-нибудь на берегах Миссисипи.

К слову, гитара поначалу была не обязательна: этот инструмент белых был дорог, поэтому играли на банджо, которое было по силам изготовить каждому — надо было только крепче натянуть струны на коробку из-под обуви.

Кстати, в перерыве на сцену вышла наша замечательная певица Чалтыс (Ольга) Таннагашева. По себе знаю, что когда слышишь ее мощный голос (а исполняла она, если не ошибаюсь, эпизод из своей полной “диких” звуков композиции “Волчица”, поражающей слух и воображение), словно что-то взрывается в голове от восхищения. Ее проводили бурей аплодисментов и сожалений, что-де у нас вот кто есть, а мы и не знали. Боюсь, мы много кого не знаем…

Лила Джимми Рида провожали стоя. Что там говорить — великий блюзмен. Таких мы тоже не слышали ни разу…

Валерий Немиров.