Воскресенье, 22 Июля 2018 года
Издаётся с марта 1930 года
Культура
Не как в жизни

Не как в жизни

Принято считать, что искусство, в том числе и литература, и театр, и живопись, - отражение реальности. Люди, в большинстве своем, любят, чтобы все было как в жизни. И я тоже очень люблю реализм, психологически точные образы. Но тем не менее существует и такой театр (я буду говорить о нем), который не отражение, а сама реальность, иная, но существующая.
В таких спектаклях бывает незаменим артист Евгений Лапшин. Особенно естественно он существует в ролях людей не от мира сего. Помню два спектакля, оба, на мой взгляд, неудачные, где интересным был один Лапшин. В "Истории, которую никто не заметил" его герой выходил, наверно, из химчистки в пальто с бумажной нашивкой, как пациент поликлиники, забывший, выходя из нее, снять голубые бахилы. В спектакле "Виват, Виктория!" персонаж Евгения появлялся из-за кулис и в пальто садился на край ванны. На вопрос жены: "Ты где был?" - тихо отвечал: "В клубе". И за этим тихим ответом, за его дальнейшим молчанием угадывалась какая-то сложная жизнь этого человека. Лапшин имеет такую способность быть естественным в противоестественных ситуациях.
При этом идет в роли не от внутреннего, как положено по системе Станиславского, а от пластики. По крайней мере, мне так кажется.

- Наверное, от пластики я иду. Копаться-то копаешься в образе. Кто он такой. Но все равно хочется, чтобы каждая ролька была разная, и поэтому ищешь пластику. Это первое. А уже потом речевую характеристику. Потом уже внутреннее наполнение. Обговариваешь с режиссером все это. Кто, что, зачем, как. Я люблю пластику. Она для меня на первом месте. И когда с ребятишками работаю, для меня первое дело - пластика, движение, ритм. И, конечно, когда к нам приезжает режиссер ставить какую-то пьесу или прозу, мы узнаем об авторе, об эпохе, о самом произведении. Если оно как-то цепляет и ты не до конца понимаешь автора, берешь и другое его произведение, - объясняет мне Евгений. В институте он получал режиссерскую специализацию.
(Я, конечно, рассказала Жене свои впечатления о тех двух, уже давних, спектаклях и о его игре.)
- Для меня это был незнакомый театр. Я не мог понять, как работать в нем. Ну и, наверное, по большей части, артисты также. Что мы делаем? Кто мы такие? За основу был взят материал (я о пьесе Моэма "Виват, Виктория!"), в нем страниц 40 или 50. Произошла очень большая кастрация, и осталось 12-13 страниц.
- А у Моэма там такой текст замечательный.
- Да, и все про это говорили. А у нас текста нет, и больше это пластическая история. Какие-то простройки. Почему-то я должен был сидеть в пальто в ванне. Илона Литвиненко что-то на английском языке говорила. И мы не до конца даже могли поверить в эти обстоятельства, потому что они все были за ухо привязаны. И мы придумывали каждый себя сам. Вот на этой ладошке то, что ты сумел придумать и оправдать. А на этой то, что ты не понимаешь. А если ты не веришь в предлагаемые обстоятельства, то ничего хорошего не получается. 
Я думаю, такой театр имеет право быть. Но хотелось бы более подробного разбора. Очень многое зависит от режиссера. Если вспомнить нашего "Дон Жуана". Я Феодори благодарен за то, что он вывернул меня наизнанку. Я не видел себя в этой роли. Был срочный ввод. И был бешеный ритм в плане изучения текста, запоминания всей партитуры. Таня Безменова - классный хореограф. И по пластическому решению все это нужно было запоминать. Если у режиссера есть какой-то твердый стержень, он выведет актера и расшевелит. Я о спектакле "Виват, Виктория!" и о ваших претензиях к героине. Мне кажется, от режиссера многое зависит.
- У тебя часто такие роли. Эксцентричные, что ли. В "Носе", например. Правда, вы все там как с Луны свалились, не совсем естественные персонажи. Но тут понятно. Фантастика.
- Да, это триллер. И они не из космоса. Они из-под земли. Поэтому здесь такой грим и костюмы. Нет кринолиновых платьев, пышных причесок. Эти персонажи наполовину разложившиеся. Я для себя так эту картину придумал и в ней существую.
- Тебя тянет на такие образы? Или режиссер выбирает тебя на такие роли?
- Не бытовые, да?
- Далеко не бытовые.
- Выбирает режиссер. Какую мне роль дадут, будем и сочинять вместе. Если говорить о Мише Лебедеве (постановщик "Носа". - Т.Т.), мы неделю только разбирали этот материал. Некое погружение в него было. Сейчас уходят от застольных репетиций. Режиссер приехал, пьесу прочитали - и на площадку. А с Мишей мы в этой постановке хорошо посидели. Это дало большой плюс. А то, что достаются такие роли... Что дали, то дали.
- С Андреем Ковзелем в "Снах в летнюю ночь" у вас такой замечательный дуэт, особенно когда вы играете трагедию Фисбы и Пирама. У вас много там импровизации?
- Сплошная импровизация. Есть текст автора, от которого ты не можешь отойти, а дальше, что тебе в голову придет. И Андрюха раскалывает, и я где-то. Это у нас случилось перед самой премьерой, когда Андрюху понесло. Просто отпустили себя. Режиссер эту сцену несильно застраивала. Ну, мы и решили поколбасить. Спросили режиссера: "Этот вариант?" Она сказала: "Да, оставляем". Два последних спектакля прошли очень хорошо. Убрали лишние куски. Там поджали, там поджали. И спектакль стал динамичнее.
- Ты говоришь как режиссер.
- А надо как зритель?
- Нет. Но где твоя режиссерская специализация будет реализовываться?
- Я с детьми работаю. Еще в "Юности" пластический спектакль поставил в библиотеке Гоголя. У меня было занято около 40 детей. Пластический спектакль - сложная вещь, особенно для малышей. Сейчас у нас театральная мастерская при театре. Все, кто занимался у меня в "Юности", остались со мной. Ставлю и в частном театре. И пусть немного похвалю себя. Очень хорошие постановки получаются.
- Не вспоминаешь свою шахтерскую юность?
- Да почему? Отголоски идут. Андрей Сидельников, приехавший на постановку "Алисы в Зазеркалье", захотел экскурсию в шахту. Мне завтруппой звонит: "Ты поедешь?" Я говорю: "Кать, я там был. Ничего нового для себя там не увижу". Мне иногда снится шахта.
- А в сказке ты занят? Что ты там делаешь?
- Роль на протяжении всего спектакля. Мы - пешки. И я даже рад. Посмотрел эскизы, декорации, костюмы. Какая музыка будет. Сижу на репетициях. Андрей Ковзель - Белый рыцарь. Саша Шрейтер - Комар. Думаю, что это будет вторая лучшая сказка в нашем театре. На первом месте у нас "Летучий корабль". Для меня. Если все срастется, будет еще один хороший детский спектакль.
Татьяна Тюрина.
Валентин Волченков (фото)
Татьяна Тюрина. Культура. Гостиная 04.01.2018 2838
Комментарии читателей
Войдите на сайт, чтобы оставлять свои комментарии к материалам
Логин:
Пароль:

Регистрация    Забыли свой пароль?
Другие материалы по теме Гостиная
“Эта пьеса про беспощадность времени”

“Эта пьеса про беспощадность времени”

Мы пришли к Петру Юрьевичу ШЕРЕШЕВСКОМУ в Международный день театра. На сцене шла монтировочная репетиция. Обрезки фольги и бумаги (может, что-то другое вообще) летели с колосников. Поздравили друг друга с праздником мы накануне. Да и праздник этот для Шерешевского такая условность. Ведь у него, питерского режиссера, ставящего спектакли то в одном городе, то в другом и, в частности, в нашем, каждый день рабочий, без перерывов на отдых, и эта его работа сама по себе праздник. 

03.04.2018 752 0
В стремлении высказаться

В стремлении высказаться

Анатолий ДУМЛЕР - очень плодовитый художник. Я не так уж часто бываю в его мастерской, но на общих выставках всегда вижу его новые работы. Когда мы пришли к нему в мастерскую, увидели несколько, возможно, приготовленных для нас, полотен.
- Это у меня серия такая - дороги, - объясняет Анатолий.

31.03.2018 515 0
Уроки чтения

Уроки чтения

С Анатолием Семёновичем Сазыкиным, известным педагогом, филологом, заведующим кафедрой русского языка и литературы педагогического института (бал такой в нашем городе), доцентом и кандидатом педагогических наук, а также постоянным автором газеты "Кузнецкий рабочий", мы решили поговорить о чтении - замечательной привычке интеллигентных людей. Захотелось поговорить на эту тему в связи с тем, что дети сегодня не хотят читать.

19.02.2018 1244 0
“Не мечтать, а садиться и делать”

“Не мечтать, а садиться и делать”

Ильдару Саубанову двадцать лет, но новокузнецким любителям классической музыки и читателям нашей газеты он известен двенадцать лет, столько мы про него пишем. Сейчас Ильдар - студент второго курса Московской консерватории имени Чайковского. За плечами у него Гнесинка. И на руках диплом об окончании этого знаменитого колледжа, где написано - “артист”.

03.02.2018 3963 0