Большое и малое, или Об истоках кризисов

На мировых рынках, по мнению экспертов, устойчивое перепроизводство нефти, угля, черных и цветных металлов и много чего еще. Промышленность выдает на-гора продукцию в избыточных объемах, а затраты на оплату труда снижаются в стремлении к прибыли. В итоге мировая экономика имеет возросшее предложение товаров и услуг и снизившееся количество платежеспособных потребителей. 

Сегодняшняя ситуация в нашей промышленности есть следствие конвульсивных непродуманных действий 10 — 15-летней давности, когда в стремлении к росту ВВП промышленные предприятия сократили внутренний рынок в пользу краткосрочно выгодного экспорта. Очень хочется спросить Министерство экономического развития и торговли, о чем там тогда думали и думали ли вообще? 

Но в МЭРТ сейчас совершенно иные руководители и отвечать они за чужие результаты не могут, а время отвечать за свои действия придет, видимо, много позже. Большинство суверенных валовых продуктов (и мировой ВП в целом) начали движение вниз, что пока приукрашивается раздутыми финансовыми инструментами. Экономика Кузбасса и родного Новокузнецка заметно “съехала” вниз. Что происходит и можно ли что-то изменить?

Давно, в 1986 году, я впервые побывал в белорусском Жлобине и молдавской Рыбнице. Металлургам эти города и расположенные там предприятия отрасли хорошо известны: тогда бурно обсуждались процессы трансформации промышленности, и наши специалисты в стороне не стояли. Чуть раньше, при поддержке Госплана и Минчермета, заработала первая очередь ЭСПЦ-2 на КМК, начал было строиться и кислородно-конверторный цех, искались и частично находились пути промкооперации двух металлургических комбинатов; много говорили и что- то делали для перехода на непрерывную разливку стали. 

А передельные мини-заводы в Жлобине и Рыбнице, первыми в советской металлургии построенные на основе совершенно иной “концепции бизнеса”, так сейчас это звучит, в то время только начинали понемногу раскручивать маховичок своей деятельности. Побывав в Жлобине более десятка раз, перелопатив документы планово-экономического отдела, пообщавшись со специалистами и руководителями завода, исписав много страниц в отчете по НИР, узнал и для себя много нового. Главное, что “буржуи”, так между собой белорусские металлурги нередко тогда называли своих западных коллег, по иному видят работу, соответственно, иначе проектируют предприятия и организуют их работу. 

В чем была разница? В СССР, тогда набравшем и не растерявшем инерцию развития, металлургические предприятия строились ближе к ресурсной базе, так меньше “транспортное плечо” для сырья, которого на тонну стального проката требовалось многократно больше, затраты на ж.д. транспорт и тогда считались скрупулезно. Металлопрокат КМК и ЗСМК был в большом дефиците и легко находил сбыт в любых количествах в Сибири, на Дальнем Востоке и гораздо далее. А западные передельные металлургические мини-заводы строились по иной логике: ближе к потребителям, в расчете на переработку металлолома, исключая первичные, а часто и обжимной, переделы путем разливки стали через МНЛЗ сразу в блюмы и слябы, готовые для дальнейших переделов. 

Засидевшись как-то вечером в общежитии завода с начальником планового отдела БМЗ, я вместе с ним, как говорится, “на коленке” посчитал, что производительность труда на наших КМК и ЗСМК оказалась примерно в 3-4 раза ниже, чем на БМЗ. Это удивило и заставило задуматься. Было ясно, что комбинат полного цикла — это не передельный мини-завод, но тем не менее… Тогда обнадеживало, что разговоры о скором переходе на непрерывную разливку стали вот-вот материализуются и в Новокузнецке.

Прошло вот уже 30 лет, не стало СССР, нет и КМК, есть объединенный Западно-Сибирский металлургический комбинат. Есть непрерывная разливка стали, хоть и не 100-процентная, но нет тех 10 миллионов тонн проката в год, которые в совокупности производили КМК и ЗСМК. Много чего уже нет, стальное сердце Сибири работает вполсилы, нас пытаются завлечь бонусными китайскими чайниками, да еще и в кредит. 

А логика “буржуев” была проста и рациональна. Да, крупные предприятия имеют преимущества в экономике, имея неограниченный сбыт, а его в СССР было вполне достаточно, но в условиях ограниченного и мало меняющегося во времени ассортимента. 

Требования же западного рынка были иные. Загрузка производственных мощностей на европейских мини-заводах тогда планировалась на 70, редко на 80 процентов, прокат они производили в 2 смены, а 3-я смена отводилась на техническое обслуживание. Это со слов специалистов той поры, видимо, бравших за эталон австрийскую “Фест Альпине”, построившую 1-ю очередь БМЗ. Отсюда делался вывод, что в условиях рынка крупные предприятия, независимо от сферы бизнеса, не в состоянии эффективно конкурировать с более мелкими, их локальные экономические преимущества нивелировались медленным реагированием на меняющийся рынок. Следовательно, отечественным металлургам предстояло брать курс на расширение ассортимента и готовность его быстро менять, следуя за рынком. 

Мы безалаберно раскрылись всей экономикой для ВТО, не подготовившись к этому ни экономически, ни организационно, ни технологически, сократили объем производства металлопроката до, простите, непотребного уровня, со 140 “СССР-овских” миллионов тонн, до нынешних 70 миллионов, из них едва ли не половину используем сами. На это есть и объективные причины: частичная замена металла на полимеры и керамику, сокращение металлоемких оборонных заказов, конкуренция, часть рынка взяли на себя как раз новые мини-заводы “НЛМК-Калуга”, “Электросталь Тюмени”, “Абинский электрометаллургический завод”, производящие сортовой и строительный прокат. 

Тот опыт 30-летней давности дал крепкое и правильное понимание категорий “пропорции производственных мощностей”, “баланс ресурсов”, “расходные коэффициенты”, что “рентабельность тонны” определенного сорта проката, отличается от “рентабельности часа” прокатки этого же сорта и другие знания, которые оказались вполне применимы и в других сферах экономики.

Большой — вовсе не значит эффективный, примеров тому масса, в том числе и в близкой мне ныне банковской сфере. 

Большой — вовсе не значит надежный и финансово устойчивый, ибо надежность и устойчивость достигаются и оцениваются через совсем иные параметры, которые не очень сложны и могут быть точно рассчитаны. Это подтверждается и наукой, и практикой:

• Чтобы километровая изгородь не завалилась, небольшие опорные столбики должны стоять в ней через каждые 3 - 4 метра, а заменить их на 5 - 10 - 20 огромных столбов, значит, напрасно потратить деньги, изгородь обязательно завалится. 

• На войне, в преддверии огневого контакта с противником, взводный дает команду “Рассредоточиться!” и накрыть одним снарядом все боевое подразделение становится уже невозможным.

• Один из символов нынешней эпохи, Интернет, основан на неограниченном дублировании каналов связи, любой отказ узла коммуникаций мгновенно замещается другими работоспособными.

Точно так же и в экономике. Широкий ассортимент продукции предприятия, хотя и требующий дополнительных затрат на поддержание необходимых резервов, может быть оправдан уже в близкой перспективе, так как повышает конкурентоспособность и устойчивость предприятия, позволяет ему удовлетворять большее количество обращений заказчиков.

Так что же лучше для экономики: большое предприятие или маленькое? С московским офисом или местной пропиской? С кем надежнее и выгоднее иметь дело? Единственно правильного ответа, видимо, быть не может. Экономическая правда и дальновидность руководителей любого уровня в том, что нельзя замыкаться на одного партнера, на ограниченный сегмент рынка и т. п. более чем на 25 процентов. А нужно, напротив, использовать любые возможности для сбыта продукции, приспосабливать ее под нужды отечественных потребителей, предлагать им тот товар, в котором они нуждаются, способствуя этим формированию долговременного спроса на свою продукцию.