Без пруда не вытащишь и рыбки из него

Падение угледобычи в Кузбассе за последний год составило 2,9 миллиона тонн, или 2,6%.
К своему профессиональному празднику (номинально День шахтёра отмечается 30 августа, реально — 27 — 28 августа) угольщики Кузбасса подходят не в самом лучшем настроении.
Есть в перечне разнообразных новостей на актуальную для нашего угледобывающего региона тему и хорошие, но из разряда “так себе” значительно больше. Кризис в угольной сфере никуда не девался. Его не смог переломить ещё более острый кризис, связанный с войной на Ближнем Востоке, перекрытием Ормузского пролива и прочими факторами нестабильности. Нет, рост спроса на уголь в связи с дефицитом нефти и нефтепродуктов и частичной заменой энергоносителей имеет место быть, но он не настолько высок, чтобы переломить тенденцию и решить все проблемы.
Посудите сами. За семь месяцев 2026 года угледобывающие предприятия региона добыли 107,4 миллиона тонн угля. В сравнении с тем же периодом 2025 года показатель снизился на 2,9 миллиона тонн, или на 2,6%. Преимущественно за счёт подземной добычи.
Часть компаний региона оказалась в сложном положении, некоторые приостановили работу. По данным властей, в “красной зоне” в первом полугодии находились около 32х предприятий, 19 из них — с приостановкой деятельности.
При сохранении набранных темпов годовая добыча может составить 184 миллиона тонн. Для сравнения: в 2025 году Кузбасс добыл 190,7 миллиона тонн, в 2024м — 198,4 миллиона. Пик же угледобычи пришёлся на 2018 год — 256 миллионов тонн. То есть к 2025 году объём упал уже более чем на четверть от пикового значения, и падение продолжается.
Хорошей новостью можно считать скачкообразный рост угледобычи в июле — 14,7 миллиона тонн, что на 0,9 миллиона (или на 6,5%) больше, чем в июле 2025 года. Но не будем забывать, что летом минувшего года не было блокирования Ормуза, а импортёры нефти тогда в основном накапливали запасы, а не расходовали их без адекватного пополнения, как нынче.
Кризис с поставками нефти странами Персидского залива, конечно, может продлиться ещё некоторое время, но рано или поздно он будет преодолён, как преодолеваются все кризисы в мире. Что тогда будет с угольной отраслью, теряющей свои позиции в течение ряда последних лет, ещё с доковидных времён?
Если посмотреть на “крупный план” — схему использования человечеством различных видов источников энергии в разные исторические эпохи, то наглядно видно, как на смену сжиганию древесины к середине ХIХ века приходит каменный уголь (энергопотребление за счёт сжигания биомассы к середине ХХ века падает с 70 до 20%, в то время как доля угля вырастает до 60%). Газ и нефть к началу прошлого века используются мало, но к его исходу дают уже более половины всей выработки энергии, в то время как уголь заметно уступает позиции. Зато нарастает доля гидроэнергики, ветра и солнца — возобновляемых источников энергии (ВИЭ).
На текущий момент в мире за счёт сжигания угля производится всего треть (33%) электроэнергии, в то время как на ВИЭ приходится уже чуть больше — 34%. Немного менее четверти (22%) даёт природный газ, 9% — атомная энергетика, сжигание нефтепродуктов даёт ещё около трёх процентов.
К чему я это? К тому, что всё меняется, и тренд на снижение доли угля в энергетическом балансе, вплоть до нуля (ряд европейских стран декларируют такую цель и постепенно продвигаются к её реализации), очевиден. Как бы ни печально было нам с вами это осознавать.
Ещё одну позитивную вроде бы новость перед Днём шахтёра распространил в своём телеграм-канале губернатор Илья Середюк.
Цитируем главу региона: “Наши учёные разрабатывают технологию производства сорбентов из угля. Мы трансформируем угольную отрасль. Смещаем акценты с обычной добычи сырья на развитие глубокой переработки угля и выпуск продукции высоких переделов. Для этих целей в прошлом году в Кузбассе открыли Межрегиональный центр инженерных разработок по углехимии. Сейчас он уже решает задачу производства сорбентов из угля по заказу крупной промышленной компании.
Параллельно ведётся работа над высокопрочным углеволокном. Лабораторный образец уже получен: по прочности он в разы превосходит нефтяные аналоги и открывает возможности для создания новых композитных материалов для авиастроения, машиностроения и оборонной промышленности. Синергетический эффект от развития углепереработки поможет создать стимулы для развития науки, новых производств в других отраслях, станет важным механизмом диверсификации нашей экономики”.
Прочитали?
Порадовались?
А теперь давайте попробуем понять, что тут сказано в практическом смысле. Каких успехов реально добились углепереработчики Кузбасса, какую продукцию высоких переделов выпускают и продают, какими инновационными продуктами покоряют внутренний и внешний рынки?
Если отсечь риторические конструкции “разрабатывают технологию”, “смещают акценты”, “ведут работу”, добиваются “синергетического эффекта” и т. п., то очевидно, что реальных результатов в плане использования добытого угля более умным, нежели элементарное сжигание его, способом попросту нет.
“Решать задачу” производства сорбентов, анонсировать процессы разработки технологий и “вести работу” над внедрением чего угодно во что угодно можно десятилетиями. Примерно те же слова с тем же пафосом я слышал ещё в конце прошлого века из уст губернатора Амана Тулеева и главы компании “Кузнецкуголь” (позднее — “Южкузбассуголь”) Владимира Лаврика. И того, и другого уже давно нет с нами, а про массовое производство углеволокна или сорбентов речи по-прежнему не идёт — всё это пока в перспективе. Насколько далёкой? Кто знает…
Ну а открытие бюрократических “кормушек” с “громкими” названиями никого не должно сбивать с толку: они громко открывались в изрядном количестве во все времена и эпохи. Чтобы, вызвав прилив оптимизма, позже тихо исчезнуть. За ненадобностью.
Всё меняется. Даже сам Новокузнецк перестал, по сути, быть шахтёрским городом. Несмотря на то, что в прошлом веке на городских землях работало более десятка шахт (“Байдаевская”, “Зыряновская”, “Абашевская”, “имени Димитрова”, “имени Орджоникидзе” — перечисляю по памяти, реально их было много больше).
Нынче в черте нашего города не осталось, по сути, ни одной действующей шахты. Формально “Большевик” и “Полосухинская” относятся к Заводскому району, но де-факто они далеко за городом, к северо-востоку от Запсибметкомбината. Горняки Новокузнецка ездят на работу, как правило, в удалённые части Новокузнецкого и Прокопьевского районов, затрачивая часы на дорогу в оба конца.
И тем не менее в преддверии главного шахтёрского праздника хотелось бы поздравить угольщиков, пожелать здоровья им и их семьям и выразить надежду на то, что на наш век спроса на уголь хватит. А намерения использовать “чёрное золото” в продукции высоких переделов будут таки осуществлены. Со временем…