Завоевать ещё один Кубок Стэнли!
За плечами 35-летнего Дмитрия Орлова более тысячи матчей (учитывая регулярный чемпионат и плей-офф) в Национальной хоккейной лиге. В 2018 году завоевал Кубок Стэнли с “Вашингтоном”, в котором долгие годы играл вместе с Александром Овечкиным. А сейчас защитник выходит на лёд в одной команде с Маклином Селебрини, лидером “Сан-Хосе”, подписавшим недавно контракт с рекордным для лиги кэпхитом 18,8 миллиона долларов.
С “Шаркс” воспитанник “Металлурга” заключил соглашение прошлым летом, когда никто и не подозревал, что им совсем чуть-чуть не хватит для выхода в плей-офф. И если тогда многие скептически отнеслись к выбору защитника, то теперь “Сан-Хосе” считается одной из самых прогрессирующих франшиз. Вашему вниманию интервью (в сокращении) Дмитрия Орлова интернет-изданию Sport24.
— Вы, сибиряк, впервые в карьере оказались в южном клубе. Заставляли себя играть в хоккей, а не наслаждаться жизнью в Калифорнии, как все окружающие?
— Было, наоборот, легко. Вдвойне приятно, что над головой постоянно солнце. Там погода лучше, чем во Флориде: влажность меньше, жара переносится легче. Я был даже удивлён. Потому что, когда приезжаешь на выезд, находишься там один-два дня, ничего не видишь. А тут целый год прожили с семьёй, узнали лучше этот штат. Калифорния чем-то даже Сибирь напоминает: живописно, леса, озёра, реки. Когда проезжаешь по серпантину — невероятные виды! Ни разу не пожалел, что подписал контракт с “Сан-Хосе”. И организацией, и командой, и партнёрами — всем доволен.
— Калифорния известна своими национальными парками, природой. С графиком игрока НХЛ удаётся увидеть все красоты?
— С расписанием бывает тяжеловато, но плюс Западной конференции в том, что две недели ты играешь на выезде, потом плюс-минус две недели дома. Есть время побыть с семьёй, куда-то съездить. Да, перелёты дольше, разница во времени даёт о себе знать, но есть и плюсы. Ездили в Санта-Круз, в Сан-Франциско, на Тихий океан посмотреть, где даже при невысокой температуре воды всегда много сёрфингистов.
— Видел в ваших социальных сетях фото с горнолыжного курорта в Тахо. Он похож на Шерегеш?
— Природа и правда похожа, красиво. Много людей катается на сноубордах и лыжах. Озеро рядом классное. Плохо, что мы не играли на Олимпиаде, но две недели отпуска посреди сезона точно не были лишними. По ходу чемпионата многие ребята жаловались, что из-за скомканного расписания тяжеловато восстанавливаться. Так что приятно было провести время с семьёй, увидеть снег и абстрагироваться от того, что происходит вокруг.
— Год назад, переходя из “Каролины” в “Сан-Хосе”, вы говорили, что предыдущие два года были сложными психологически. Удалось обрести душевное равновесие?
— Я думаю, что да. Я доволен своим состоянием, тем, как играл в хоккей. По сезону бывают взлёты и падения, но в целом можно занести в актив. Тогда как за предыдущие два года я потерял себя, свою уверенность. Это не зависело ни от команды, ни от тренера. Только моё внутреннее состояние. Именно поэтому я сменил не только клуб, но и конференцию. Никогда не играл на Западе, не понимал, куда еду. Здесь я стал получать удовольствие: и от игры за “Сан-Хосе”, и от жизни в Калифорнии.
— Тогда вы формулировали это как “семейное” решение. Сейчас можете раскрыть смысл? Важна была локация или какой-то другой фактор?
— Просто нужно было что-то новое. В Вашингтоне я играл 12 лет, в Бостоне — пару месяцев, в Роли — два года. Хотелось попробовать другой мир, но не Россию. Понимал, что ещё могу играть в НХЛ. Я общался с семьёй, вместе решили перейти в “Сан-Хосе”. Они были последней командой минувшего сезона, но на момент переговоров я уже понимал, что будут хорошие подписания. Своим друзьям я говорил, что мы попадём в плей-офф, а они мне в лицо смеялись. В итоге нам не хватило двух побед. В этом году у нас ещё лучше изменения. Видно, что у тренеров, руководителей и игроков серьёзные намерения. Лет 8 — 10 назад “Сан-Хосе” уже была серьёзной организацией, где все хотели играть, несмотря на высокие налоги.
— Пётр Кочетков говорил, что вы испытывали стресс при выходе на рынок, и он вас даже не трогал. В чём заключались эти переживания?
— Когда ты выходишь на рынок, нет стопроцентной уверенности, где сможешь подписаться. У тебя есть свои идеи в голове, но они не всегда соотносятся с реальностью. 1 июля начинаются переговоры, звонки, и ты многое не понимаешь. Если раньше игроки приезжали в город, знакомились с организацией, то сейчас этого нет, сроки сжатые. В общем, лучше до выхода на рынок не доводить — это действительно стресс.
— Впервые поиграв на Западе, какой для себя сделали вывод о силе и стиле этой конференции?
— Когда я ещё играл за “Вашингтон”, то хоккей в конференциях отличался. Сейчас я бы так не сказал. В чём-то отличия есть, но не глобально. Хоккей в целом поменялся: стал быстрее, маленькие игроки стали возвращаться в лигу. Это касается всей НХЛ, а не какой-то из конференций. Сейчас почти все отлично катаются, отсюда и скорости увеличились. Молодые ребята приходят с большим запасом мастерства, голова работает — это другой уровень. Я, как уже взрослый игрок, не хочу на их фоне уступать, отсюда возрастает конкуренция на тренировках и сборах. У нас Селебрини, мальчику 19 лет, а уже тянет команду на себе. Интересно наблюдать за ним, как он на что реагирует. Всё равно ещё молодой парень, в организации его стараются оберегать. У него был большой прыжок в развитии в прошлом сезоне.
— Он отзывчивый в отношении советов и замечаний или себе на уме, самоуверенный?
— Хороший пацан. Общительный, со всеми открытый. Маклин и учится, и старается. Порой нервничает, когда хочет выиграть, а получается не всегда. Селебрини делает правильные шаги и не “звездится”. С одной стороны, он играл и на чемпионате мира, и на Олимпиаде, с другой стороны, и там они потерпели чувствительные поражения, и мы в “Сан-Хосе” в плей-офф не вышли. Так что будет полно мотивации на новый сезон.
— Вы в прошлом сезоне поставили личный рекорд по результативности. Кажется, что в 34 года показывали чуть ли не лучший хоккей. Это совпадает с вашими внутренними ощущениями?
— Перед сезоном ставишь себе цели, каждый год хочешь быть по статистике лучше. Получается это или нет, важно, чтобы ты показывал цельную игру, а не только статистические показатели. Я — атакующий защитник, но не хочу быть в глубоком минусе. В минувшем сезоне у меня всё было неидеально с показателем полезности. При этом я понимал, что в каких-то сменах, когда мы пропускали гол, ничего не мог поделать, а где-то принимал не самые лучшие решения. Моменты повторяются, главное — не повторять ошибки. В детстве я, бывало, забивал по шесть голов за матч, но когда смотрели моменты по камерам, отец указывал на мои ошибки. С детства шло: если я понимаю, что качество игры на 10 из 10ти, а очков нет — это хороший матч. Не ошибиться для меня порой важнее, чем забить гол.
— Не считаете ли вы, что именно такой подход к воспитанию защитников приводит к тому, что в России нет своих Макаров, Хьюзов и Хатсонов? Вы ведь и сам в юности были более атакующим защитником.
— Возможно. Сейчас я уже какой есть, такой и есть. А в детстве тренеры не так много давали нам пространства. Не знаю, как сейчас учат в нашем детском хоккее, но если смотреть на американцев, канадцев и шведов, то у них защитники действительно набирают побольше очков. Бывает, что игрок по детям был суператакующим, а приходит в НХЛ — и ему придумывают другую роль. Надо понимать, хочешь ли ты играть в этой лиге. Если хочешь, то нужно меняться, принимать те роли, в которых тебя видят. Если хочешь оставаться в привычной роли, то, наверное, стоит возвращаться в Европу, в Россию. Я за свою карьеру всегда старался быть атакующим защитником, даже когда набирал немного очков.
— В следующем сезоне регулярка НХЛ увеличится с 82-х до 84-х игр. Свободного времени станет ещё меньше? Организм эти два матча почувствует?
— Я думаю, что будет непросто. Как и в прошлом сезоне, когда плотное расписание сложилось из-за перерыва на Олимпиаду. Сейчас я смотрел расписание, и там в одном из месяцев будет 16 игр, а максимально раньше было 15. Нужно следить за восстановительными мероприятиями, за своим телом. Теперь предсезонная подготовка будет короче, все будут стараться самостоятельно готовиться лучше. Как на нас скажется — посмотрим, а для лиги увеличение матчей только в плюс.
— Прошлый сезон — первый, когда вы ощущали себя наставником? Ваше поведение в раздевалке из-за обилия молодёжи изменилось?
— Я бы не сказал, что сильно что-то поменялось. Я не стал намного активнее вести себя в раздевалке. Не было такого, чтобы кричал в перерыве или после игры. У нас есть тренер, и если он эмоционально на что-то реагирует, то нет уже смысла кричать — скорее, надо добавить баланса. Стоит помнить о молодых ребятах, поддержать их, чтобы не задушить их уверенность в себе. В раздевалке скорее надо быть психологом. Ну и, конечно, у опытного костяка случаются разговоры с тренерским штабом.
— Вы, как друг Александра Овечкина, за сколько до официального подписания контракта с “Вашингтоном” узнали о его решении?
— Я не знал заранее, он принимал это решение внутри семьи. Но закрадывалось чувство, что скорее всего останется, чем нет. Саша отдохнул, посмотрел, что команда усиливается. Команда ему должна за столько лет карьеры. Только плюс для всех, что он остаётся играть. Крутая история продолжается. Большая история — отыграть всю карьеру за одну команду, выиграть Кубок Стэнли и побить величайший рекорд. Уверен, что у него ещё есть силы играть.
— Когда вы в январе приезжали в Вашингтон, были какие-то намёки и ощущения, станет ли тот сезон последним для Александра?
— Нет, такого не было. Мы прилетели за два дня до матча, виделись, вместе ужинали и общались. По нему не было видно, что он прощается с хоккеем. В этом году посмотрим, как будет. Возможно, передумает и ещё на год останется!
— И сам Овечкин, и руководство “Вашингтона” говорят о том, что Александр остался во многом из-за возможности побороться за второй Кубок Стэнли. На ваш взгляд, были ли шансы у того состава выжать максимум, сделав дубль, как “Тампа” и “Флорида”?
— Мы старались. Видимо, недостаточно. Но были и другие факторы. Наступил ковид, ушёл тренер Тротц, а если брать 2019 год, то проиграли первый раунд “Каролине”, была тяжёлая серия, если бы прошли их — могли бы добраться до кубка. Потом всё резко поменялось.
— Нет ли сожаления, что не задержались в “Каролине” ещё на сезон, учитывая завоёванный “ураганами” Кубок Стэнли?
— Меня спрашивают об этом не первый раз. Говорил об этом с родными, с супругой. Если честно, то у меня никакой зависти и переживаний, что ушёл перед кубком. Рад за ребят, которые долго к этой победе шли. Восемь лет выходить в плей-офф и проигрывать, к тому же несколько лет на стадии, предшествующей финалу, — это тяжело.
— Вы это тоже переживали.
— Да, сам помню, какое было опустошение год назад, когда проиграли “Флориде”. Если бы проиграли и в этом, то, возможно, пошли бы какие-то перемены в организации. Так что я рад за них, что всё так сложилось. Красивая история у вратаря Басси, интересная ситуация с детьми владельца, чьи фамилии нанесли на Кубок Стэнли, а Бриндамор, взявший кубок с “Каролиной” спустя 20 лет, — легенда клуба.
— Ваша ближайшая цель — 1000 матчей в регулярном чемпионате НХЛ или есть что-то другое? “Сан-Хосе” вряд ли созреет для кубка за год.
— Конечно, да. Это приятная цифра, которая уже не за горами. Но с её достижением хоккей для меня не закончится. Хочется подписать новый контракт. Хочу хорошо подготовиться к сезону и помочь команде стать лучше по сравнению с прошлым сезоном. Пока только такие мысли.
— Как относитесь к тому, что следующий Матч звёзд НХЛ пройдёт в формате игры сборных, но россияне могут сыграть только в сборной мира?
— Я видел эту новость, но особо об этом не думал. Мы всё ещё ждём, чтобы сборную России допустили до чемпионатов мира и Олимпийских игр, чтобы все спортсмены выступали на международных соревнованиях.
— Как российские хоккеисты, с кем вы общаетесь, воспринимали восстановление Олимпийского комитета России в правах? Решение МОК — это формальность или реальная надежда на возвращение хоккейной сборной?
— Пока нет официальных решений о возвращении, не вижу смысла это обсуждать. Хорошо, что есть люди, которые добиваются возвращения, работают над этим. Мы же просто надеемся.
— Как часто вы бываете в родном Новокузнецке?
— Каждое лето приезжаю в Новокузнецк, привожу сына. Оставляю его с бабушками и дедушками, чтобы посмотрел, как мы росли в своё время. У него и хоккейные сборы там. Так что сын тоже целый месяц проводит в Новокузнецке.
— Понимаете, в чём проблема, мешающая “Металлургу” играть в КХЛ? То проблемы со стадионом, то какие-то внутренние дрязги.
— Финансовая ситуация, наверное, не позволяет выйти на уровень КХЛ. Команда есть, реконструкция стадиона состоялась. Результаты неплохие, но пока нет кубка. Может быть, если выиграют кубок в ВХЛ, чтото изменится. Кто-то что-то обещает, но, кроме обещаний, пока ничего не произошло.
— Весной был риск закрытия “Кузнецких Медведей”, против этого публично выступал Сергей Бобровский. У вас есть мнение, как отсутствие команды МХЛ может повлиять на хоккей в городе?
— Странно, что вообще были такие разговоры. Отсутствие команды МХЛ губительно для хоккея в городе, для живущих в Новокузнецке людей. Мы проходили и школу “Металлурга”, и команду МХЛ — всё это должно жить.
— Евгений Кузнецов то ли в шутку, то ли всерьёз говорит о том, что в конце карьеры хочет поиграть в ВХЛ. Вы себя можете представить в форме “Кузни” через несколько лет?
— У Кузи свои мечты (смеётся). Я хочу по максимуму играть в НХЛ. Главное, чтобы здоровье позволяло. Это лучшая лига, у меня там ещё есть цели и мечты. Хочется ещё один Кубок Стэнли выиграть.
— А в роли Александра Сёмина, который после окончания карьеры стал президентом родного “Сокола”?
— Посмотрим! Пока об этом не задумывался.
