Коммунальные невзгоды и параллели через годы

Этот любопытный документ — вырезку из газеты “Большевистская сталь” под заголовком “Коммунальные невзгоды” прислал нам давний друг “Кузнецкого рабочего”, заместитель директора по науке Новокузнецкого краеведческого музея Пётр Петрович Лизогуб, предложив провести параллели между публикацией марта 1936 года и нынешними реалиями в ЖКХ. На фоне постоянных проблем в этой сфере “коммунальные невзгоды” почти вековой давности не выглядят чем-то удивительным, но всё же действительно есть с чем сравнивать. Оказывается, и тогда существовала система так называемого “перекрёстного субсидирования” (правда, в несколько ином виде, чем сейчас), а расход за освещение улиц оплачивали жители! Так что интересных деталей в материале 1936 года, который мы публикуем с сохранением орфографии и пунктуации, много…
“Слесарь шамото-динасового цеха (вспомогательный цех, выпускавший огнеупорный кирпич. — Ред.) Иван Афиногенович Никитин живёт в соцгороде в доме № 11 и занимает одну комнату площадью 15,85 кв. метра. В январе Никитин уплатил за квартиру и коммунальные услуги 44 рубля 47 копеек, в феврале — 44 рубля 75 копеек. Кроме того, он каждый месяц платит за уборку коридора по 2 рубля 35 копеек.
Метр жилой площади, таким образом, обходится Никитину почти в 3 рубля. Это выше даже, чем по московским ставкам, хотя квартира Никитина далека от того, чтобы считаться хорошей. Штукатурка от стен комнаты отстаёт, стёкла в окнах не замазаны, из щелей дует ветер, пол не покрашен. В комнате так холодно и сыро, что даже заржавели и перестали ходить часы. Кладовой нет, и продукты хранятся тут же в комнате под столом. Кухни тоже нет. На всех жильцов в квартире одна плита, и даже воду жильцам приходится греть на примусе и дополнительно тратить деньги на керосин.
Жилая площадь обходится в 3 рубля на квадратный метр не только Никитину, а почти всем, кто живёт в соцгороде и на Верхней колонии. И вопрос — почему в Сталинске так дорого стоят квартиры? — является злободневным для всей массы работающих на заводе.
Сотрудники коммунального управления комбината отвечают на этот вопрос просто. Они объясняют всё тем, что строительство домов в Сталинске обошлось дорого. Из-за этого сейчас приходится начислять высокий процент амортизации (износа строения), что в значительной степени повышает квартирную плату.
Слов нет: дома строились в соцгороде и на Верхней колонии плохо и обошлись крайне дорого, хотя и лишены многих удобств. Разве не позор, например, что многие дома в соцгороде не имеют ни погребов, ни сараев, ни основных культурно-бытовых удобств? Но дело не столько в квартирной плате, сколько в высокой стоимости остальных коммунальных услуг, которые ложатся чрезвычайно большим бременем на бюджет рабочего.
Тов. Карпич С.И. (соцгород, дом 50, кв. 30) платит, например, за квартиру 15 руб. 34 коп., а за все прочие услуги, как то: отопление, освещение, воду, канализацию и т.п. — 31 руб. 17 коп., или почти в два раза больше. Это — не единичный пример. Таково типичное соотношение между квартирной платой и стоимостью коммунальных услуг, которые превышают её в два и более раза.
Чем это вызвано? В коммунальном управлении говорят, что всему виною высокая себестоимость коммунальных услуг, и в доказательство приводят расчёты, согласно которым убытки по жилищным и коммунальным услугам составляют более 5 миллионов рублей в год. Но дело не в высокой себестоимости воды, электроэнергии и отопления, а в бесхозяйственном ведении дела. Только от содержания ассенизационного обоза в прошлом году комбинат потерял 1 млн. 598 тыс. руб. убытка: в водопроводной сети города теряется до 40 процентов воды, которую приходится оплачивать потребителю; нерационально содержится огромный штат людей в коммунальном управлении (свыше 4 тысяч человек), который проедает колоссальные средства.
Всё это удорожает стоимость коммунально-бытовых услуг. Но причина не только в этом, она и в той собесовской политике, которую проводит коммунальное управление в отношении живущих в бараках. По сей день в городе насчитывается около 37 тысяч человек, живущих в бараках. За жилую площадь, отопление, освещение и все остальные коммунальные услуги каждый из них платит жилуправлению по 2 руб. 50 коп., в то время как содержание одного живущего в бараках обходится комбинату в 27 рублей. На бараках комбинат ежегодно терпит до 5 миллионов рублей убытков. И вот чтобы выйти из положения он перекладывает часть этих расходов на плечи тех, кто пользуется постоянным жилищным фондом.
Только этим можно объяснить непомерно высокие цены на воду, электричество и отопление, которые отпускаются населению жилуправлением. Так, например, при заводской себестоимости одного киловатта электрической энергии в среднем за прошлый год в 3,5 коп. коммунальное управление оплачивает киловаттчас заводу по 4,97 коп., а само берёт с потребителей, рабочих и служащих завода, по 9 копеек, или в три раза выше себестоимости. Кроме того, на плечи жильцов возложены расходы по наружному освещению и освещению улиц, стоимость которых разносится по счетам на квартиру.
Такая же картина с водой. Себестоимость её на заводе 8,13 коп. кубометр. Завод отпускает её по 8,9 коп., а коммунальное управление, учитывая всякие расходы, связанные с эксплоатацией водопровода, продаёт эту воду потребителю по 32,5 коп. за кубометр. Пока вода дойдёт до потребителя через все калькуляции коммунального управления, она дорожает в 4 раза.
Ещё поразительнее факты, касающиеся стоимости отопления. Коммунальное управление взыскивает за него с жильцов Верхней колонии по 80,7 коп. с квадратного метра жилой площади и по 50,3 коп. с живущих в соцгороде и при этом доказывает, что отапливает их в убыток. А между тем это много дороже даже, чем стоимость отопления в Новосибирске. Между тем, Новосибирск получает уголь для отопления из Араличево по 57 рублей за тонну, в то время как комбинат получает его по 17 рублей. Кроме того, у нас установлены кустовые котельные, обслуживающие сразу несколько домов, в то время как в Новосибирске существуют отдельные котельные на каждый крупный дом, что удорожает стоимость их содержания. На сопоставлении этих фактов становится ясно, насколько бесхозяйственно ведётся дело в коммунальном управлении комбината.
Есть ещё один “источник” доходов у коммунального управления: это неправильный обмер жилой площади. В то время как, по закону, оплачивается только площадь, занимаемая под жильё, за вычетом коридоров, уборных, кухни и т.п., во многие счета за квартиру коммунальное управление включает не жилую, а общую площадь квартиры. Насколько неудовлетворительно обстоит дело с учётом жилой площади, можно судить по тому, например, что общая жилая площадь в соцгороде в смете 1935 года была установлена в 135 тысяч квадратных метров, а в 1936 году вдруг уменьшилась до 120 тысяч.
Чтобы прикрыть бухгалтерские комбинации, имеющие целью переложить стоимость содержания бараков на занимающих постоянный жилищный фонд, жилуправление долгое время не вело совершенно отдельного учёта расходов и доходов по постоянному и временному жилищным фондам и валило всё в общий котёл. Так, мол, труднее разобраться! А когда городские организации, в том числе и горсовет, пытались разобраться в происхождении каких-либо цифр, жилуправление долго старалось держать их в секрете. Зам. начальника жилуправления Иванов на мандате двух членов горсовета, которым было поручено выяснение этого вопроса, наложил, например, резолюцию: “Без ведома тов. Бутенко (директор КМК в 1934 — 1937 гг. — Ред.) сообщить этих сведений не могу”. Как будто ему кто-то запрещал давать сведения советским организациям!
Комбинации жилищного управления приводят к тому, что стоимость квартир и коммунальных услуг в Сталинске выше, чем в каком-либо ином городе края, хотя нельзя сказать, что жилой фонд у нас наилучший. Дело доходит даже до того, что некоторые инженеры, проживающие на Верхней колонии, вынуждены искать себе квартирантов… И неудивительно, что и по сей день треть населения Сталинска живёт в землянках, а часть уходит туда из соцгорода, отказываясь от постоянных квартир. Но если за последнее время с завода ушло около 2 тысяч рабочих и текучесть кадров у нас не прекращается, то это обратная сторона неурегулированности жилищно-бытовых вопросов, это следствие непомерных аппетитов жилищного управления.
Коммунальные невзгоды, которые испытывают сейчас проживающие в соцгороде и на Верхней колонии, перерастают в крупную проблему, которая волнует массы рабочих…”.