Вело-Дао на Алтае

(Продолжение. Начало в № 53, 54, 56.)

http://www.kuzrab.ru/publics/index.php?ID=25797

http://www.kuzrab.ru/publics/index.php?ID=25808

http://www.kuzrab.ru/publics/index.php?ID=25844

Из Горного Алтая в Алтайский край

Вода собирается в местах, которых люди избегают.

Дао Дэ Цзин. Глава VIII.

   На пути от Ильинки к неизбежному броду, ожидаемому с некоторым трепетом, повстречался нам алтайский всадник на сытом коне. И сделал он это в нужный момент: как раз на дорожной развилке, где притормозили и велики, и бардовский джип. Вопросов к потомку древних кочевников, с безупречной осанкой сидевшему в седле, у нас было два: эта ли дорога ведёт к Тоураку и глубок ли брод. “Да, эта, нет, неглубок” — и поехал себе спокойно дальше. Слова коварного аборигена про “там мелко” мы ещё долго вспоминали, потому что бардам от брода пришлось ехать назад всем маршрутом до Алтайского и ещё дальше той дорогой, которую мы преодолеем только в третий день. В общем, крюк в сотню вёрст по негладкой дороге, то есть как раз для бешеной собаки, как говорится в народе. Только поздно вечером мы снова встретились с бардами на стоянке, и как же радостна была наша встреча после долгой по меркам трёхдневного похода разлуки! Тёплую встречу подогревал, чего уж там греха таить, глинтвейн, неутомимо помешиваемый велобардом № 1 Володей Елсуковым на неугасимой бардовской спиртовке. Велобард ехал своими двумя, заметим отдельно. Так что влившиеся в поголовье велопервомайцев поющие под гитару разделились на два подвида: велобарды и автобарды. Однако до вечера ещё далеко, а пока что джип с автобардами, не рискнувший омочить колёса в каменистой алтайской реке Казанде, уехал мерить обратную дорогу, бормоча: “Мелко… Конечно, на коне-то ему мелко… Мы ж не кони…”

   В районе брода через речку Казанду мы вновь пересекли незримую границу, пролегающую между двумя субъектами федерации. Но это сегодня они субъекты, а до революции здешние земли принадлежали единому Бийскому уезду. Если же смотреть глубже в историю — они входили в Кузнецкий уезд, ещё по атласу Российской империи 1745 года составляя его самую западную окраину. А до того назывались просто “Калмыки” — так было в те времена, когда эти земли вообще никак, даже номинально, не принадлежали русскому царю. В прошлом году мы ездили на Велопервомай от Таштагола к Телецкому озеру тоже некоторым образом как хозяева, проведывающие свои владения: ведь то была наша, кузнецкая территория вплоть до начала XVIII века. Команда “ВелоКузнецка”, таким образом, имеет свой интерес к маршрутам, пролегающим в обширном и таком прекрасном Саяно-Алтае.

Казанду все 400 велосипедёров перебродили по солнечной погоде и весело. Вода соответственной времени года температуры, глубина по ось велика, а кое-кто полегче перешёл речку вообще посуху — там, где её берега смыкались подмытыми снизу льдинами. Лёд этот удивительный. В него вмёрзли прошлогодние листики и пушистые почки вербы, опавшие уже этой весной. Всё вместе создало на ноздреватой поверхности, отражающей солнце, невероятно изысканную графику.

   За бродом начинается обещанный Russian Killer’ом спецучасток. Он оказывается дивным ландшафтом между живописными горами, покрытыми, как шеи породистых лошадей, короткой гривкой леса, который растёт строго по контуру вершин. Ничего страшного в этом отрезке пути не оказалось, а грунтовка постепенно становится всё приятнее для езды, оборачиваясь к концу замечательным мягким просёлком. Впереди село Тоурак, некогда заводская деревня, населённая так называемыми приписными крестьянами. Годовой цикл их работ сезонно разделял чисто крестьянский труд и отработку на заводах и рудниках Алтайского горного округа, к которым они собственно и были приписаны.

   Тоурак тоже стоит на речке Песчаной. Мы находимся в Куяганской волости, если подходить к этим местам с точки зрения административного деления дореволюционных времён. Тоурак, “чистое, широкое село с хорошей церковью”, как описывает его знаменитый географ В. П. Семёнов-Тян-Шанский, был крупной деревней, где “наличных душ” в 1911 году насчитывалось 1644. Своя церковь (село ведь), церковно-приходское училище, три маслодельных завода (сибирское масло — ходовой экспортный товар в XIX-ХХ веках), два кожевенных завода, три мельницы, помещение сельскохозяйственной выставки. И две ярмарки в год. Семидневные! Для сравнения: в торговом купеческом Бийске, расположенном на Чуйском тракте, было три годовых ярмарки. Чем же торговали в Куяганской волости? Да вот реестр 1910 года: “Масло коровье, конопляное, сырыя кожи, овчины деланыя, щетина, пушнина, волос, мёд, воск, хлеб, лошади”. Из сегодняшних достопримечательностей отметим упитанных свиней какого-то удивительного цвета, подвижно бегающих по деревне: выглядят они совершенно как копчёные.

   Второй день нашего алтайского вело-Дао завершается уютной стоянкой перед деревней Куяча (бывший аил Куячи, в котором в 1893 году обитал 21 житель). Популярный же это, однако, корень в местных названиях топонимии: Куяча, Куяган (улус Куеган, Куюган — по-разному писалось это название до революции), даже какая-то речка Куеватая (так её называли в середине XIX века). Впрочем, из всего этого топонимического богатства видели мы только Куячу, на въезде в которую со стороны Куягана ещё не развалилась советская стела с указанием названия местного колхоза. Но это мы обозреем лишь в третий день нашего пути. А пока мы резво “куячим” к ещё незнакомой нам Куяче по великолепнейшему длинному спуску, по которому хочется лететь и лететь, так он приятен для прохождения, а его окрестности так интересны для обозрения. Снова тихо, сухо и тепло, и вечер выглядит несомненной наградой за несколько нервный (из-за погоды) прожитый день. Велики, с которых мы на скорости привстаём, сами от радости пританцовывают под нами. Велосипедисты знают этот момент, когда всерьёз кажется, что велосипед — это не кусок металла, а что-то в высшей степени одушевлённое и даже одухотворённое.

   Мы захвачены спуском и потому чуть не проскакиваем место второй стоянки. Колёса рвутся ехать дальше, но лагерь вот он, формируется. Кое-кто из команды “ВелоКузнецка” уже здесь — это видно издалека по двум красным флагам “Твоей стихии”. Флаги выполнены в виде длинных вертикально стоящих перьев, по форме - полная аналогия с древнеегипетским символом пера богини Маат. Той самой, которая на суде Осириса взвешивает сердце всякого пришедшего (“я к вам пришёл навеки поселиться”, как сказал бы Великой Эннеаде богов египетский Васисуалий Лоханкин). Операция взвешивания проста: богиня кладёт на другую чашу весов это самое пёрышко. Но у нас функция перьев гораздо более прагматичная, потому что по ним мы распознаём местонахождение кузнецкого сектора большой нашей велотусовки.

   Вечер и ночь будут долгими, и о них есть что рассказать. “Небо вечно, Земля неизбывна”, констатирует великая китайская книга. И почти так же бездонна радость велосипедистов, которые к вечеру съезжаются на одну поляну и начинают жить другой, пешей жизнью, как все двуногие сапиенсы.

Ирина Басалаева. 

Александр Горин (фото).

(Окончание следует.)