В гостях у Агафьи Лыковой

Некоторых членов нашего коллектива давно мучило навязчивое желание побывать в “таежном тупике” в гостях у Агафьи Лыковой. Своими глазами увидеть ее быт, своими ушами услышать ее своеобразный говор.

Еще одиннадцать лет назад, в 2001 году, в рамках похода из поселка Мрассу на горячий ключ на реке Бедуй мы пытались это сделать, но тогда из-за тяжелейшего тропления не смогли уложиться по времени на прохождение “лишних” ста двадцати километров.

И вот в этом году наш хитроумный командир Евгений Валерьевич Суздальцев придумал довольно симпатичный и логичный маршрут с заходом из поселка Бийка на Бедуй. И далее с прохождением двух непростых перевалов выйти по правому притоку Абакана к реке Кокяжам прямо в устье Ерината на заимку Лыковых. Таким образом мы планировали получить удовольствие минимум от двух дней пребывания в теплых целебных водах горячего ключа, прохождение красивого маршрута со сложными перевалами и красивыми каньонами и посещение вожделенной бабушки.

Был продуман и запасной вариант. В случае непрохождения перевала реки Каирсу — Кокяжам к Агафье мы попадали, спустившись вниз по Каирсу и сделав радиалку приблизительно в 15 километров от устья Каирсу до устья Ерината. Этим вариантом нам в итоге и пришлось воспользоваться. Но, по порядку.

До Бийки и обратно нас взялся доставить на своей машине наш старый товарищ, известный лыжный турист Анатолий Мешков.

У другого нашего старого товарища по туризму — Олега Сычева — в Бийке свой дом, который он превратил в турбазу. Олег взялся доставить до Бедуя на снегоходе значительную часть нашего груза. Теперь мы могли стартовые 75 километров отрезка Бийка — Бедуй пройти налегке за пару дней, а не за 3-4 дня, если бы шли перегруженные начальным весом. А экономия дней в нашем напряженном графике очень актуальна.

Состав команды:

Евгений Суздальцев (1946 года рождения) — руководитель, Сергей Гладков (1948), Александр Логинов (1955), Николай Белых, Юрий Майснер (1961), Андрей Басалаев (1971), Сергей Гаськов (1971).

Мы в Бийке. Далее обычные хозяйственные дела. Прорубание проруби сквозь четыре фуфайки, вмерзшие в лед, унесло полтора часа нашей жизни, но оказалось бессмысленным занятием. Продолбив полметра фуфаечно-ледовой субстанции, мы убедились, что река в этом месте промерзла до дна. Но мы тут же наполнили это свое “долбление” большим смыслом — ибо все в жизни необходимо незамедлительно наполнять смыслом. Так, творческую разминку с тяжелым ломом можно обозвать тренировкой плечевого пояса в физическом плане и подавлением своего “эго” в психическом.

Затем вечернее скромное застолье с возвращением “эга” в исходное состояние.

Очень хочу сказать несколько слов о хозяине — Олеге Сычеве. Человек, в 23 года из-за болезни потерявший ногу, совершил массу горных походов на протезе. Занимается ремонтом машин, держит коней и планирует развивать конный туризм. Впрочем, как и снегоходный. Вот для этого и создал эту базу. Деятельный неугомонный человек, который по-настоящему сражается за жизнь и свое здоровье.

С утра Олег подвез нас на своем УАЗике 15 километров до лесосеки. Дальше автомобильной дороги нет. Зато снегоходная дорога не просто укатана, а раскатана тысячью снегоходов.

По количеству оставленных на лесосеке машин можно судить, сколько народу присутствует на горячем ключе. Мы узрели, что человечество стремится максимально заполонить Бедуйские склоны.

Практически на каждом дереве с двух сторон затески. Ночуем на перевале, прямо на линии границы Алтая и Хакасии.

Согласно GPS, встроенному в голове командира, мы прошли сегодня 24 километра.

Температура 18 градусов, ясно. Начинаем спуск с перевала в верховья реки Албас.

В 10 часов прикатили к избе на верхнем Албасе. В избе 10 человек. Москвичи на горных лыжах, барнаульцы и анжеросудженцы. Видимо, “интернетная” команда. Мы стали уже догадываться, что будет много лыжных групп, которые идут на Бедуй и назад без палатки, от избы до избы.

Ровно три часа бежим 14 километров до избы на Абакане, в устье Албаса. Там и обедаем. По Абакану проносятся десятки снегоходов. Абакан стал снегоходной магистралью. Едут и из поселка Мрассу, из Абазы и, естественно, из Бийки.

Одиннадцать лет назад здесь не то что снегоходы не ходили, а вообще была девственная тишина и благолепие. С распространением снегоходной продукции цивилизация агрессивно захватывает укромные уголки планеты. Страшно подумать, что будет с наступлением эпохи поголовного индивидуального летания даже на бреющем полете. А эпоха эта подкрадется, как обычно, незаметно. И будут над твердью земной и гладью водной летать не только ангелы божии — Серафимы и Гавриилы, а и всякие нетрезвые человеческие особи. Придется планете что-то с нами решать. Уж сильно технический прогресс опережает духовный рост гомо сапиенс. (Если он вообще есть, этот рост).

От этой избы до горячего ключа 27 километров. Идем по Абакану в быстром темпе. Снегоходы ревут во всех направлениях. Запах бензина неприятно воздействует на все отделы центральной и периферической нервной системы. “Такой лыжный поход нам не нужен”.

Прошли уже 43 километра и, однако, мало-мало устали. До финиша еще 8 километров, но придем мы на “ключ” в темноте. И где там искать свободный домик и дрова?.. Поэтому начинаем ставить лагерь. Как оказалось, это было очень правильное решение.

Температура минус 28. Ясно. В 10 часов пришли на Бедуй. Очень повезло, уезжают снегоходчики, освобождают нам домик.

Из соседнего домика выполз Олег Сычев и с ним Андрей Маматов и Владимир Сизинцев. Они прибыли вчера уже по темноте, доставили наш груз, кстати, с немалыми трудностями и приключениями. Снегоход Олега сломался и остался на перевале. Если бы он отправился в путь в одиночку, без поддержки Андрея и Владимира, не видать бы нам своего груза. Нечего было бы наливать сегодняшним многочисленным гостям. Молодцы ребята! Большое спасибо!

Устраиваемся и идем в источник. Сегодня и завтра это единственное наше занятие.

Народу много. Подавляющее большинство и лыжников, и снегоходчиков — барнаульцы. Барнаульцы на Бедуе реально рулят.

Около 17 часов с верховий Бедуя пришла группа такого же, как и мы, исконного новокузнечанина Виктора Уткина. Интересны бывают зигзаги судьбы. С Виктором мы родились и выросли в одном подъезде. Десятки лет ходили в лыжные походы параллельно. И вот в пенсионном уже возрасте пересеклись наконец наши лыжни.

Еще один гигантский плюс этой встречи — это то, что они пробили нам лыжню до Казырсуга, и обеспечили экономию времени, минимум в один день.

Совместно топим баню и совместно паримся. Это еще одно дополнительное сверхудовольствие в условиях лыжного похода.

Температура минус 28. Все так же ясно.

Программа прежняя: источник — нары — стол — нары — источник — нары — стол — источник — источник — баня — источник — нары.

Десять лет назад здесь поселился человек по имени Слава. Срубил избушку, провел из источника отопление себе в дом и живет, подъедая остатки пищи за туристами и прочей публикой. Благо, этих остатков здесь столько, что на несколько Слав хватит. Слава этот, бородатый мужичок шестидесяти трех лет, изучает Веды, что-то пытается постичь и просветлиться. Но на самом деле занимается самым чудесным и достойным делом, которое мне ведомо безо всяких Вед — ничегонеделанием. Я вот очень уважительно отношусь к людям, способным на такую запредельную лень. Для этого тоже нужно большое специфическое мужество истинного маргинала.

Температура окружающего мира минус 26 градусов. В 6 утра бежим в источник на последний сеанс. Уткинцы встали раньше, чем мы. Они уже отсидели свой сеанс и поэтому устремляются к финишу ровно на полчаса раньше нас. У них поход заканчивается — они выходят в Бийку. У нас же настоящий поход только начинается.

Идем вверх по Бедую по готовой уткинской лыжне. Много следов зверей. Видел соболя, который не очень шустро убегал по береговой полке.

В 17 часов выходим на Бедуйское озеро и начинаем нелегкий спуск по каньону ручья, левого притока реки Большой Казырсуг.

Доходим до впадения этого ручья в Казырсуг и ставим лагерь. Лыжня уткинских ребят уходит вниз по Казырсугу, а нам надо тоже по Казырсугу, но вверх.

Сразу — тяжелейшее тропление в каньоне. Вошкаемся, преодолеваем валуны, сливы и небольшие водопады. Скорость передвижения не более километра в час. Каждый шаг дается с трудом. Причем задним не намного легче, чем передним.

В 12.30 уперлись в ледопад высотой метров шесть-семь. Встаем на обед и идем тропить лыжню в обход ледопада. Благо, это вполне возможно.

После обеда долина начинает выполаживаться. Обходим запирающую морену и выходим на озеро. Проходим с километр, и командир настаивает на постановке лагеря. Очень критикуемое решение. Время 16 часов, можно свободно топать еще часа два. Сил немерено.

Мы с Гладковым уходим тропить. За два часа осилили километров семь. До конца зоны леса остается еще с километр. Возвращаемся ровно час, быстро скатываясь вниз.

Взлет очень крут. Начинаем закладывать серпантин среди каменных громадин. Нежелающие крутиться на поворотах серпантина, надевают кошки и топчут ступени “в лоб”.

В 14 часов мы на перевале высотой 2250 метров. Перевал никак не называется, турика на нем нет. Присваиваем ему название “Лыжный”. Командир его квалифицирует не менее, чем 1Б.

Красивые виды во все стороны. В сторону Каирсу вообще торчат грандиозные эвересты. Таких диких гор в этом районе мы даже не ожидали увидеть.

Полчаса сидим на перевале, млеем от солнца и окружающих видов. (Когда еще на перевалах будет так тихо и солнечно?)

Спускаемся с перевала на лыжах. Снега много. Наст есть, но он не держит и тормозит на спуске, цепляясь за бахилы. А под настом перемороженный неуправляемый снег. Вернее, такой снег делает лыжи почти неуправляемыми. Падений много. Выходим на ручей Колбалусу и топчем снег по его склонам.

В 18 часов находим полочку на крутом склоне и ставим лагерь.

Молодежь (условно) — Сергей Гаськов и Андрей Басалаев — впервые принимает участие в лыжном походе. А тут и вчера, и сегодня столько испытаний. Хотя поход наш по категорийности не более “двойки”, им сразу же пришлось столкнуться с элементами “пятерки”. Ребята — молодцы, проявили неплохую физическую форму, а главное, хорошую и устойчивую психику. Поэтому сегодня немножко усиленная доза спиртосодержащего продукта.

Тропим до стрелки с Каирсу и начинаем забираться вверх по Каирсу. Проходим километра два, и опять командир отдает спорное распоряжение варить обед и тут же ставить лагерь.

После обеда втроем уходим тропить. Шли три с половиной часа. Уперлись в стену, на которую завтра надо будет залезть, чтоб выйти к подножию нашего перевала на Кокяжам, озеро Каирсуну-Экикуль.

Всяко-разно, цепляясь за можжевеловый стланик, где на кошках, где на лыжах, влезаем на крутой взлет. Еще немного — и вот оно озеро Каирсуну-Экикуль — исток Каирсу. Вокруг суровая красота — Эвересты и Джомолунгмы. И вон, за озером, наш перевал на Кокяжам. Практически стена. Категория не менее 2А.

Нашей очень сильной, но довольно престарелой группе, да еще с двумя новичками, да еще без веревки, лезть туда вряд ли целесообразно. Тем более, что мы уже точно не успеваем засветло спуститься до зоны леса.

Даже если мы его пройдем, то таких соплей намотаем… Категории нам не нужны. Мы отдыхаем — кто в отпуске, кто на пенсии. Перенапрягаться некоторые уже просто не в состоянии.

Снимаем всю эту красоту и, как ни жалко, возвращаемся назад. Скатываемся вниз до воды и варим обед.

Затем по своей лыжне до стрелки начинаем по очереди “челночить” — тропить без рюкзака вниз по Каирсу. При таком методе скорость группы остается приличной — 3-3,5 километра в час. Правда, проходить приходится тройное расстояние.

Прошли километров шесть, и ставим лагерь.

Выход 7.30. Температура минус 25. Продолжаем тропить челноком. Прошли первый каньон, он очень красив. Прошли второй каньон — это вообще что-то. Прошли третий каньон — это уже нечто грандиозное. С высокими стенами, узкими горлами, завалами и наледями.

В четвертом каньоне я провалился по колено. Меня чуть не унесло потоком. Хорошо, что время обеденное. Заодно сушу пятки и ботинки.

Подпросох — и в путь. И вот уже пятый каньон, и надо надевать кошки, потому что без них никак, а всего-то пройти метров пятьдесят.

Потом был еще и небольшой шестой каньон с самыми высокими стенами.

Очень красивая река Каирсу. Впечатляющие каньоны. Река стоит того, чтобы по ней пройти. Находится она на территории заповедника, и ходить здесь, в общем-то, нельзя. Но зимой можно многое, чего летом — ни в коем случае.

К 18 часам вышли на Абакан. Где-то должна быть изба. Поискали — не нашли. Ставим палатку.

Идем вверх по Абакану в гости к Агафье. Большие участки голого льда с водой сверху. Много открытой воды. С воды, пугаясь нас, взлетают утки, много оляпок. Приходится искать мостики, или, если возможно, обходить по береговым полкам. Передвигаться по береговым полкам очень непросто. Сплошные завалы, ямы, непроходимые кусты. Много приходится идти на лыжах по камням, по щиколотку в воде. Вперед продвигаемся медленно.

К 14 часам подошли только к устью Кокяжама. То есть по времени пора возвращаться, а до Агафьи еще километра два трудного пути по камням и корягам. Решаем, что к Агафье пойдут только командир и видеооператоры.

Саша Логинов уже был у Агафьи в 2000 году. И даже отснял тайком полтора часа своей с ней беседы. Поэтому сейчас может обойтись и без свидания. Саша и остальные, в том числе и я, возвращаются и готовят лагерь. Суздальцев, Гладков и Майснер должны вернуться уже в полной темноте.

Заготовили дрова, сварили ужин и ждем. В 22 часа, не дождавшись мужиков, поели и легли спать.

Далее идет рассказ Евгения Суздальцева об их пребывании в гостях у бабушки Агафьи.

После обеда нашей группе пришлось разделиться. Хотя дальнейшие события показали, что этого можно было и не делать. Но на тот момент мы решили, что это правильно, и, обговорив действия в непредвиденных ситуациях, каждая половина группы отправилась своей дорогой.

На преодоление оставшихся препятствий у нас ушло не более часа. И вот мы в трехречье Абакана, Кокяжама и Ерината. Огромная наледь расстилается перед нами, и мы быстро движемся по этой наледи. Чувствуем, что заимка где-то рядом. Натыкаемся на след обуви. Идем по следу и выходим к небольшому загончику для коз. На перекладинах даже висят допотопные бубенчики.

Далее пошла тропа. Потом попались дрова на тропе, и вот нижний склад. Тюки сена, лабаз.

Заимка находится в двухстах метрах от устья Ерината и расположена на террасе высотой около десяти метров.

Красиво! Место для жизни выбрано великолепно. Но каждый килограмм туда можно доставить только на руках.

Поднимаемся на террасу. Из одного дома выходит Агафья Карповна. Знакомимся, объясняем цель посещения. Из другого выходит Ерофей Седов. Со словами: “Ох, это Бог допустил вас сюда! А вы знаете, что Путина выбрали?”. Он не мог поверить, что мы своим ходом добрались до них. Ерофей — бывший геолог-буровик. Работал на Каирсу в восьмидесятые годы, бурил, как он говорит, на руду. В этих местах он работал много лет и дружил с семьей Лыковых. Именно он познакомил Василия Пескова с Лыковыми.

Если и были какие-то сомнения в том, что вторгаемся в уединенную жизнь, то сейчас видим — нам откровенно рады. Причем рады в силу того, что мы представляем собой физическую силу, которой тут явная нехватка. И на нас с первых секунд общения возлагаются надежды — уже уготована немалая работа, которую обитатели “Таежного тупика” не в состоянии выполнить своими силами. Нас практически умоляют остаться ночевать.

А мы планировали пообщаться полчасика, осмотреться, отснять и удалиться, не мешая течению их спокойной жизни. Придется остаться и делать все, о чем попросят.

Впервые за все эти долгие годы река Еринат промерзла до дна. Воды нет. А дрова, заготовленные на острове из плывуна, вмораживаются в наледь. И если их сегодня не убрать — дрова будут потеряны. А потеря дров — это настоящее бедствие.

Одеваем кошки и начинаем таскать дрова. Сначала к террасе, потом наверх. Дрова еще надо вырубить изо льда. На все про все ушло четыре часа бешеной работы. Такая работа отшельникам не по силам. У Ерофея нет одной ноги. И поднять дрова на террасу ни он, ни Агафья не в силах.

Агафья доставляет дрова с верхней делянки, расположенной выше огорода.

Дрова возит на козьей шкуре, которая заменяет ей санки. Как говорит Ерофей: “Агафья привезла мне на этой неделе пять “козлов” дров”.

Агафья подтверждает и смеется на распев: “А как же, деваться некуда”.

Жизнь их сурова. Не справился с ситуацией — будешь бедствовать.

Воды нет. Лед надо нарубить, натаскать, растопить, напоить трёх коз, кур, Ерофея и себя.

Скинули с крыш весь снег и лед. Перед этим в шутку поставили Агафье условие, что скинем, только если согласится фотографироваться не боком, не задом, как она это обычно делает, а в фас. Агафья Карповна — девушка современная. Согласилась, почти не ломаясь.

Вечером говорю Агафье:

— Давай растоплю печь.

— Нельзя. В спичках плохой огонь.

Она до сих пор добывает огонь, используя кресало и трут.

Но когда стало темно, она зажгла фонарь. Мы обратили на это ее внимание. Она пояснила:

— Днём фонарь висит на солнце, а ночью светит. И она не экономит, завтра снова будет солнце.

Вот такая логика. Из спичек огонь плохой, а из солнечных батарей — хороший!

Очень гордится Агафья, что она грамотная с шести лет. Все молитвы она знает наизусть. В доме иконы на все староверческие праздники. Церковные книги только на старославянском языке. Современным книгам место в дровянике под навесом.

Поздно ночью показывала нам свою ручную ткацкую машину, где часть машины — ее тело. На ней она ткет пояса своим друзьям — Тулееву, Макуте и другим. Пока она не выткала на поясе букву “Н”, и все это нам не продемонстрировала, мы не могли лечь спать.

Утром прошу поставить мне автограф на книгу, которую я принес. Книга написана в 1983 году Василием Песковым после посещения семьи Лыковых.

Агафья пишет: “На добрую память от Агафьи Евгению”. Прошу поставить дату: “Двадцать второе марта 7520 год от сотворения мира”. А для нас 06.03.2012.

Прощаемся и в 7 часов 30 минут уходим. У нас с собой письмо от Агафьи к Тулееву и Макуте. На обратном пути письмо отдали в Таштаголе в администрацию. А 16.03.2012 у них уже был вертолет. Очередная зимовка закончилась. Удачи, вам Агафья и Ерофей. И долгих лет!

Проснулись поздно в холодной палатке. Температура минус 23 градуса. Сварили пожрать, болтаем, разлагаемся. Уже понятно, что товарищи наши остались ночевать у Агафьи.

В 11 часов 30 минут пришли мужики.

Абакан настолько вытоптан копытным зверьем, что просто тротуар в некоторых местах.

И все. И началось. Везде открытая вода, обходы по полкам и завалам. На полках такой бурелом, что приходится выкладываться для каждого шага, отвоевывать каждый метр. Добром вспоминаешь Казырсугский каньон и все остальные. Где труднее было? Все эти трудности такие относительные.

Наконец уперлись в воду, и обойти негде. Выход один — разуваемся и босиком вперед. Благо глубина не выше колена. Прошли запросто. Никакого стресса. Уже понятно, что, в крайнем случае, и вплавь “смогём”.

В 18 часов ставим лагерь.

Выход в 7.15. Минус 17. Специально вышли пораньше, чтобы успеть побольше пройти до подлипа. Через тридцать секунд после старта Саша Логинов провалился по грудь. Пока он отжимает трусы, носки, мы преодолеваем чудовищный завал. 30 метров переползаем 30 минут.

Эти береговые полки так измотали. Но через полтора часа “выдрючивания” выходим на чистое снеговое поле. И быстро, в темпе, тропим. Любо-дорого смотреть, как дружно команда идет гуськом.

Подходим к кордону заповедника в устье реки Коитру. На кордоне никого нет, это для нас очень отрадный факт, потому что мы самые настоящие нарушители, которых любой инспектор с радостью оштрафует. Нам приходилось сталкиваться с инспекторами самых разных заповедников. Радость от встречи с нами граничила у них  с оргазмом. Не потому, что новые люди, с которыми можно пообщаться. А потому, что я их щас как оштрафую… не зря же свой кусок хлеба ем на этой планете. Что, собственно, и правильно.

От кордона начинается снегоходный след по Абакану. Ну, сейчас попрем коньковым ходом.  Но через полчаса унылое утомительное передвижение по “буранке” закончилось. След опять уткнулся в открытую воду. Опять лазание и очередной переход через речку босиком. Разок пришлось пилить дерево, наводить мост.

На визуально безопасном участке вдруг задники лыж командира начали погружаться в воду. Никто не посмел броситься помешать командиру уходить под воду. Пока он не ушел в воду по шею и не встал на твердое дно. Оглядев водно-ледянную гладь, Женя, как бегемот, пустил фонтанчик и уже хотел продолжить плыть по течению. Но лыжи — не ласты, а рюкзак, хоть и утяжеляет до бегемотообразности, никак не способствует плавучести.

Пришлось Евгения Валерьевича вытаскивать и уговаривать переодеться. Голос его в доли секунды сделался сиплым. И стало ясно, что если мы в ближайшие три часа не обеспечим “вождя” теплом и заботой, то он может лишиться голоса совсем. А это для нас практически трагедия: как мы услышим его команду, как сообразим, что нам делать, как быть? Нет, без его голоса мы будем беспомощными щенками.

В 17 часов ставим лагерь в устье реки Коный. До Бедуя не дошли всего-то километров шесть.

Цитирую сиплый голос нашего командира, прозвучавший в палатке: “За истекшие два дня нам пришлось столкнуться с колоссальными трудностями в сочетании с реальной опасностью”!

В 9 часов мы уже на Бедуе. Заселяемся в самый лучший домик и идем в источник. Людей мало. Домики — выбирай, какой хочешь.

Время нахождения в источнике увеличили до часа. Кривая степени оздаравливаемости и омолаживаемости наших организмов стала резко ползти вверх. Сиплость голоса нашего предводителя стала снижаться, и он почему-то стал звучать менее убедительно.

В 16 часов на двух снегоходах вчетвером приехал Мешков. Привез немножко пива. Потом они все пришли в гости и принесли водку и много чего еще вкусного и приятного. Застолья и купания продолжаются с повышенной интенсивностью.

Прибежал одинокий лыжник из Барнаула с номерочком на спине. За день из Бийки на пластике коньком преодолел 90 километров. Долго беседовал с нашим мэтром. Евгений Валерьевич силой своего слова сумел убедить отважного спортсмена в полной безосновательности и смертельной опасности его авантюрных устремлений добежать до Агафьи за день налегке.

Вечером — опять баня и сверхнормативный бонусный час в источнике.

Температура стандартная — за минус 20. Все остальные события тоже стандартные. Час в источнике. Полчаса на воздухе — и опять в источник.

В гости пришел охотник из Троицка (Алтайский край) Владимир Кудинов. Очень интересный человек. Просится в группу. Интересно рассказывает о многих моментах охоты. Видно, что человек бывалый. Такого брать в группу можно. Тем более что подкупил нас бутылкой меда собственного производства.

В 14 часов уходим. Совсем чуть-чуть, дня на два, недолеченные и недооздоровленные. Но поход заканчивается, пора возвращаться.

По стандарту в 18 часов ставим лагерь на берегу Абакана. Мимо несутся снегоходы в большом количестве.

Через пятьдесят минут мы в избе в устье Албаса. Еще два с половиной часа непрерывного бега,  и преодолены 14 километров, и мы уже в верхней избе варим обед.

Дальше все пошло вразрез со стратегическими планами командира. При подъеме на Байгольский перевал группка лидирующих членов нашего дружного коллектива точь-в-точь на развилке дороги на Байгол и тропы на Садринское озеро, оторвавшись от коллег, встретила  другую группку барнаульских мужиков, которые настоятельно советовали на Байгол не ходить, а прямо вот сейчас начать спуск к Садринскому озеру.

Что эти отщепенцы и сделали. Что способствовало возникновению в голове нашего предводителя разных негативных мыслей и эмоций.

Спуск к озеру по необыкновенной крутизне, но хорошо набитой тропе, занял два с половиной часа.

Озеро километра полтора длиной, все укатано снегоходами и продырявлено рыбацкими коловоротами. На берегах построено не менее трех аилов. Заглянули в один из них. Там все чистенько, но ночевать в нем можно только летом. Поэтому мы проходим все озеро до нормальной избы, в которой уже обосновались пять рыбаков.

Изба оказалась не просто нормальная, а великолепная! Два теплых этажа и возможность размещения не менее двадцати человек.

Со стороны Бийки пришли еще четверо мужиков, так что нас в избе уже шестнадцать душ. Места хватает всем.

А у нас праздничный финальный ужин. И тут Саша Логинов достает двухлитровую бутыль, найденную им сегодня на тропе, на спуске к озеру. Там какой-то очень приятный напиток, похожий на коньяк. Значит, правильно мы сделали, что сюда завернули. Это все было подстроено в тонком мире, чтоб сидели мы сейчас в теплой избе и пили чей-то коньяк. А кому-то не очень повезло. Или наоборот, кто знает? В общем, случайность этих событий исключена. Категорически.

Сегодня впервые утренняя температура всего минус 3. Погода глобально меняется. В 8.20 уходим с Садринского озера. По набитой пешей тропе минут за пятьдесят переваливаем небольшую гривку и выходим на снегоходный след.

Уперлись в палки и к 11.30 вышли на лесосеку, где нас должен встретить Олег Сычев на своем УАЗике. Просто фантастично умение нашего начальника так планировать. Заказал машину к 12.00 — и к 12.00 мы на месте. Великими помыслами он манипулирует нами в пространстве и во времени, как марионетками.

Ждем до 13.00. Никто за нами не едет. Сычевым манипулировать у Жени пока получается не очень.

Идем вести переговоры с работягами-лесорубами. Они взялись нас доставить до Бийки за 25 литров бензина и три бутылки водки. Загружаемся и едем. Через 10 минут навстречу показывается “скорая помощь”, которую Мешков прислал за нами из Новокузнецка. Разъехаться невозможно. “Скорая” километров пять пятится задом, пока не возникает развилка и возможность развернуться.

В 22 часа мы в своем черном-черном, местами сером-сером городе. Вот все и закончилось, как ни бывало. А и в самом деле ничего и не было. Не осталось ни лыжни и никакого следа. Только туманность небольшая в мозгу у каждого причастного. Да и та когда-нибудь рассеется окончательно.