Торжествующий шик
Булгаковский Коровьев утверждал, что “вопросы крови самые сложные в мире”. Так-то оно так, да только есть еще вопросы, которые более всего портят эту самую кровь. И среди них — вопрос о госязыке. Он сочетает в себе высокий политес со скандальностью квартирного вопроса, поставленного в масштабе “единого человечьего общежитья”.
Проходивший на этой неделе визит Виктора Януковича в Москву начался со скандала: с опровержения украинской стороной сообщения ИТАР-ТАСС о том, что Киев вот-вот примет закон о двух госязыках — украинском и русском. На поверку оказалось, что высокий гость накануне визита дал интервью, в котором выразил намерение придать русскому языку региональный статус. Что в равной степени относится, по его словам, к румынскому, венгерскому, греческому и другим языкам, которые обиходны в районах компактного проживания национальных общин Украины. Словом, журналисты ИТАР-ТАСС хотели сделать комплимент украинскому президенту, а нарвались на опровержение. Но по крайней мере в Киеве не отреклись от намерения удостоить “руську мову” регионального статуса.
Месяц назад в Латвии прошел референдум о придании русскому статуса второго госязыка. И хотя “за” выступила лишь четверть проголосовавших, инициаторы плебисцита надеются, что зафиксированный результат сам по себе достаточно внушителен, чтобы решить вопрос о региональном статусе русского языка. Проблема, однако, в том, что Латвия, как и Эстония, не подписали в отличие от Украины Европейской хартии языков, обязывающей уважать права нацменьшинств в этой сфере. А в самой Европе вполне снисходительны к упертой аргументации прибалтийских государств в том духе, что их самобытная культура может пасть жертвой языкового натиска с Востока. Помнится, перестроечная советская пресса тоже впечатлялась в свое время убийственным доводом “прибалтийских товарищей”: мол, представьте себе самочувствие россиянина, обнаружившего, что половина вывесок в его родном городе — на китайском!..
С той поры много воды и слов утекло. Китайский рынок в родном городе существует уже много лет, однако вывесок на китайском видеть еще не приходилось. Визуальных лингвистических кошмаров в Новокузнецке, впрочем, хватает. Но у нас достаточно крепкие нервы, чтобы не упасть в обморок при виде гигантского полотнища на ЦУМе — GREEN HOUSE. И мы не впадаем в ступор от вполне сюрреалистических для сибирского города “маркетов”, “сити”, “дисконтов” и прочего новояза как в русском написании, так и на латинице. Привыкли. Разве только испытываем уже почти неосознанное раздражение. Вроде оседлой англоязычной общины в Новокузнецке и в помине нет, зато провинциального понта с намеком на доверительные отношения с западным бизнесом хоть отбавляй. А ведь эта “непереводимая игра слов”, с точки зрения российского языкового и рекламного законодательства, позволительна лишь в отношении узнаваемых во всем мире торговых знаков иностранных сетевых компаний, представленных в России.
Приказчик — он и есть приказчик. Уважение к родному языку в графе его прибылей не значится. Но вот недавно довелось услышать от одного просвещенного телеведущего, что “русская классическая литература — это прекрасный бренд”. Россию, мол, знают в мире главным образом по Толстому, Чехову и Достоевскому, да еще по топливным контрактам, водке и черной икре. А надо бы больше товаров хороших и разных…
Как бы “приказчицкая” философия не обосновалась окончательно в нашем культурном пространстве вместе с новыми образовательными стандартами, исходя из которых программы русского языка и литературы в школе сокращаются, а сами эти предметы перестают быть обязательными для изучения. Чего уж на Латвию с Эстонией пенять.
Поразительное совпадение — в Москве тоже есть ЦУМ. Еще в 2009 году столичное УФАС выдало этому торговому дому предписание сопроводить переводом или снять с витрины надписи типа “-30% SALE”. И вот в прошлом году после десятка апелляционных судов ЦУМ все-таки добился отмены предписания по чисто формальным основаниям. “Шик” восторжествовал.
