Неоконченная история
У сильного всегда бессильный виноват: тому в истории мы тьму примеров слышим. Но мы истории не пишем, мы их пересказываем. Они из нашей жизни, как эта, непридуманная.
Валере Крапивину не дашь и 18 лет, хотя ему уже 24. Невысокий, щупленький, настороженные голубые глаза. Он вздрагивает от любого шума, испуганно оглядывается на людей, снующих по редакции. Если бы не безвыходная ситуация, в которой он оказался, ни за чтобы не пришел “в газету”, на улицу ему выходить очень страшно. “Меня могут убить”, — стараясь удержать дрожь, твердит Валера и, чуть успокоившись, начинает рассказывать.
“В детском доме я оказался лет в пять. Родителей почти не помню, они никогда меня не навещали, сильно пили, за что их, как я потом узнал, и лишили родительских прав. Сначала жил в детдоме № 95, там узнал, что мать, а потом и отец в 1994 году умерли. От пьянки. Учился я плохо, поэтому меня перевели в другой детский дом”.
Это была специальная коррекционная школа-интернат № 68 для детей с ограниченными возможностями здоровья, где воспитанников в силу их умственного развития больше приучали к труду. Валерино образование завершилось в училище № 29, где он за два года получил профессию штукатура-маляра, но на работу его никто не взял. Кому нужен работник с проблемами со здоровьем? Пришлось как безработному встать на биржу труда. Так в 2008 году двадцатилетний Валера вступил в новую самостоятельную жизнь. В отличие от многих, таких же, как он, выпускников сиротских учреждений у него была однокомнатная отдельная квартира, оставшаяся от родителей, и сберкнижка с крупной суммой денег, накопленной от сдачи этой квартиры в аренду и пенсий от умерших родителей.
“Денег было много, — вспоминает Валера, — больше 100 тысяч. Я их помаленьку тратил еще в училище, покупал одежду, еду, за что отчитывался перед мастером. Книжку мне отдали, только когда окончил училище и переехал в свою квартиру”. Она была на проспекте Строителей, и Валере очень понравилась, ухоженная, правда, пустая. Валере помогли ее обставить, он разом купил плазменный телевизор, двухкамерный холодильник, микроволновку, пылесос, стиральную машину-автомат, кухонную мебель, посуду, постельное белье. Оставшиеся деньги ему помогли истратить тут же появившиеся друзья, имеющие определенные пагубные пристрастия. Жить было не на что, и было решено продать кое-что из вещей. По объявлению в газете к Валере пришел покупатель, представившийся Сергеем (это имя и другие в дальнейшем намеренно изменены), продавцом-консультантом из комиссионного магазина. Холодильник, микроволновую печь и пылесос Сергей оценил в 2400 рублей. На Валерины возражения, что этого мало, ответил, мол, другие дадут еще меньше, и, обойдя квартиру, спросил: не хочет ли Валера, если ему так нужны деньги, продать и ее?
В тот же вечер Сергей привел к Валере незнакомого мужчину, Петра Петровича. Коренастый, широкоплечий, он по-деловому оглядел комнату, заглянул в кухню и сразу повел разговор о покупке квартиры. Петр Петрович был так настойчив, что Валера испугался и сказал, что продавать ничего не собирается, так как другого жилья у него нет. Тогда Петр Петрович перешел к угрозам. “Он начал кричать, — рассказывает Валера, — что он знает “крутых”, которые ворвутся ко мне, все здесь разобьют, уничтожат квартиру, а меня прибьют. Его слова меня напугали, я заплакал, а Петр Петрович сказал, что, если я соглашусь эту квартиру продать ему, он меня не обидит, купит другую и еще даст 200 тысяч рублей. Мне было так страшно, что я согласился”.
“Дядя Петя”, как его стал называть Валера, с тех пор буквально не оставлял его в покое. В счет обещанных 200 тысяч квартиру он быстро приватизировал и занялся оформлением нотариальной доверенности на ее продажу. Квартиру оценили в 1 миллион 250 тысяч рублей. А пока он показал Валере его будущее жилье, им оказалась полуразрушенная комната в бывшей гостинице в Осинниках. Она была куплена за 200 тысяч рублей. “Обещанную “доплату” дядя Петя выдавал разными суммами, — рассказывает Валера, — даже если это было 100 рублей, обязательно брал расписку. На эти деньги я питался и гулял с друзьями: ходил по кафе, саунам, играл на автоматах. В общей сложности мы потратили около 100 тысяч рублей. В одной из саун я потерял паспорт. Когда приехал дядя Петя и сказал, что надо идти к нотариусу, признался ему в этом. Он сильно ругался и сказал, что знать меня не хочет, и велел мне через неделю вернуть все деньги, а то он меня убьет. “Все равно тебя никто искать не будет, — говорил он, — я тебя зарою”. Я убежал из дома и прятался у друга — Дениса, но дядя Петя как-то узнал его телефон, пугал и велел нам прийти на встречу. Я очень боялся, но идти пришлось.
Дядя Петя приехал с друзьями на двух машинах, в одну затолкали Дениса, а я пустился бежать, крича “Помогите, люди!”, но меня поймали мужики и посадили в дяди-Петину машину. Он был очень злой, приставил к моей ноге пистолет и велел молчать, а потом отвез меня в свой гараж в районе улицы Транспортной”.
В этом гараже под замком в холоде и темноте Валера просидел февраль — апрель 2009 года. Под присмотром незнакомого ранее Андрея его выводили по нужде, иногда кормили “ролтоном” и хлебом. Когда дядя Петя получил для Валеры новый паспорт, который даже в руки ему не дал, они отправились в контору к нотариусу. “Пока сидели в коридоре, — с трудом подбирает слова Валера, — дядя Петя, направив на меня пистолет, заставлял меня ничего лишнего нотариусу не говорить, а если спросят, почему продаю квартиру, рассказать, что туда ко мне повадились приходить наркоманы и что я хочу уехать жить в другое место”.
Дяди-Петин план удался. Теперь квартирой полностью распоряжался он, а Валеру, сказав ему, что присмотрел для него новое жилье — дачу в пригороде, — увез туда. С этого момента в историю вовлекаются и владельцы дачи. Они действительно продавали ее, хозяйка Маргарита Павлова, получив задаток в 500 тысяч рублей, остальные Петр Петрович обещал отдать, как только продаст квартиру, отдала Валере, приняв его за сына Петра Петровича, ключи. “Я еще удивилась, — говорит она, — что ребенок, именно таким он выглядел, был изможденным, грязным, как попало одетым”. Время от времени она наведывалась на дачу, чтобы кормить собак, и постоянно отмечала, что мальчик ее сторонится, молчит, про себя ничего не рассказывает и явно голодает, так как в холодильнике не было никаких продуктов.
Сказав об этом Петру Петровичу, Маргарита получила отповедь, а заговорив об оставшейся сумме за дачу, узнала, что деньги от продажи квартиры у Петра Петровича отняли “блатные”, дачу теперь он покупать не будет и просит вернуть задаток. К тому времени задаток Маргаритой был уже вложен в покупку оборудования для будущего магазина, вернуть его она не могла, и Петр Петрович поставил ее “на счетчик”, пригрозив связями с “крутыми”.
Валера оказался никому не нужен, вызванный на откровенный разговор Маргаритой, он все ей рассказал о потерянной квартире. Она ему посоветовала идти в милицию. В апреле 2009 года Валера Крапивин обратился в Центральный РОВД города Новокузнецка. “Жил я в то время в квартире наркоманов, — вспоминает Валера, — сам не кололся. Чаще спал в подвале или на улице. Когда стало совсем в невмоготу, разыскал по телефону дядю Петю, у меня был его номер, попросил о встрече. Он велел прийти в кафе “Вилка-ложка” на Металлургов. Я не ел уже несколько дней и очень обрадовался. Дядя Петя обедал с какой-то женщиной, меня он грубо спросил: “Чего надо?” Я сказал, что голодаю, что мне нужны деньги, ведь он продал мою квартиру, мои вещи… Но дядя Петя сказал, что денег у него нет, отобрали “блатные”, а если я буду путаться под ногами, то прибьет. Он дал мне всего 15 рублей на проезд”.
Чтобы не останавливаться на подробностях, скажем, что Валера после наркоманского притона почти год был “в батраках”, работая на семью нигде не работающих алкоголиков в Прокопьевске. В 2009 уголовное дело по первому заявлению Валерия Крапивина так и не было возбуждено. А возбуждено оно было только 5 сентября, после того как на помощь Валерию пришла его бывшая наставница из училища. Участие в его жизни приняла и Маргарита Павлова, волей-неволей ставшая свидетельницей действий Петра Петровича.
Дважды производство предварительного следствия приостанавливалось “в связи с неустановлением виновного лица, совершившего данное преступление”, хотя в ходе расследования было достоверно выявлено, кто совершил преступление. Более того — Петр Петрович на очных ставках и в ходе следствия дал признательные показания, что он продал квартиру Крапивина за 1 миллион 250 тысяч рублей. Как выяснилось, разговоры о “блатных”, отнявших деньги, были только уловкой, никаких “блатных” нет и в помине. Дядя Петя по-прежнему в содеянном не уличен, находится на свободе, чем и пользуется, преследуя Крапивина, угрожает его убить. Угрожает расправой людям, пытающимся ему помочь. В отношении двоих из них в связи с этим уже даже возбуждены уголовные дела, они обвиняются в вымогательстве (попросили Петра Петровича дать расписку, что он обязуется купить Валере квартиру).
Либо Петр Петрович действительно не виноват во всем происшедшем, либо у него надежные покровители, либо он, прошедший в свое время “университеты” в органах правопорядка (и выдворенный оттуда в 2000 году в связи с тем, что был осужден по статьям 127 часть 1, 159 часть 3, 287 часть 3 Уголовного кодекса РФ, то есть за вымогательство, незаконное лишение человека свободы, за мошенничество в крупном размере с использованием служебного положения), получил крепкий иммунитет, — остается только догадываться.
На прошлой неделе жалоба Валерия Крапивина была направлена на имя губернатора Кузбасса А.Г. Тулеева, она передана прокурору Кемеровской области А.П. Халезину, потребовавшему возобновить расследование. Если не смогли разобраться новокузнецкие блюстители правопорядка, то остается надеяться, что разберутся другие, более высокого уровня. И тогда мы сможем назвать настоящие имена всех участников этой в общем-то бесхитростной истории мошенничества, от которой пострадал больной сирота, вынужденный четыре года жить в страхе, бродяжничать, голодать и прятаться от всесильного и непобедимого дяди Пети.
