Средний класс – это про кого?

Средний класс так часто упоминается в статье Владимира Путина “Россия сосредотачивается — вызовы, на которые мы должны ответить”, что читатели, которые совершенно по-разному оценивают предвыборное послание премьера, сходятся в одном: оно адресовано прежде всего этому слою нашего народонаселения.

Автор опубликованной в “Известиях” статьи довольно четко определяет социальные метки сословия, сформировавшегося главным образом в последние десять лет: “Это люди с доходами, которые позволяют в достаточно широких пределах выбирать — потратить или сберечь, что купить и как именно отдыхать. Они могут выбирать такую работу, которая им нравится, у них есть определенные накопления”. Чуть ниже он добавляет к приведенной характеристике важную деталь, отмечая высокий образовательный уровень среднего класса, который позволяет “выбирать политику”. Мол, кто-то “выбирает сердцем”, пылким и глупым, а они — осознанно. При этом Владимир Путин посчитал нужным уточнить, что “общество свободных людей — совсем не то же, что толпа одиноких расчетливых эгоистов”.

Нарисованный премьером и кандидатом в президенты портрет среднего класса России вполне совпадает с определениями этого сословия на Западе. Разница только в том, что там средний класс составляет большую часть населения, а у нас, по оценке самого Владимира Путина, 20 — 30 процентов. Было бы глупо и несправедливо “вчинять иск” автору статьи в “Известиях” за то, что нам еще далеко до общества всеобщего благоденствия. Его оценка собственных трудов: “Нынешняя ситуация в России — если смотреть на нее глазами 90-х годов — выглядела бы просто сверхоптимистично”, — не лишена излишнего пафоса, но завиральной ее не назовешь. Мы, однако, живем не в 90-е — можем трактовать нынешние российские статданные с позиций сегодняшнего дня. Попробуем оценить точность расчетов премьера по поводу величины среднего класса.

Во многих странах Запада “середняка” можно идентифицировать по упрощенной формуле: платит налоги — значит, средний класс. Потому что если платит, то работает. А раз работает, то в состоянии полноценно питаться, обуться-одеться, отдыхать со вкусом, иметь машину и жилье или снимать его, заботиться об образовании детей… А у нас этих степеней материальной свободы, какими справедливо наделяет средний класс Владимир Путин, удостоены немногие. По официальным данным Росстата, доля россиян, имеющих доход от 35 тысяч рублей и выше, составляла, по итогам трех кварталов 2011 года, 11,3 процента. И хотя это самая высокая градация в нашей Госстатистике, включающая как завсегдатаев клуба “Форбс”, так и “элиту пожиже”, ясно, что в ней сосредоточен весь российский средний класс, как ни рассчитывай его — по “степеням свободы” или среднедушевому доходу в долларах. (Чуть больше тысячи “зеленых” на каждого члена домохозяйства — это, пожалуй, нижняя кромка дохода в среднестатистической семье на продвинутом Западе.)

Такой “середняк” представлен и в Новокузнецке. Мне уже доводилось писать о том, что по прикидкам финансовой группы БКС, проводившей по этому поводу собственное исследование, в нашем городе живет примерно 30 тысяч человек, чей ежемесячный доход превышает 50 тысяч рублей. Компания рассматривает их в качестве своих потенциальных клиентов. Это 5 — 6 процентов от населения Новокузнецка. В общем, негусто. Но во всяком случае исследование БКС в миниатюре косвенно подтверждает цифры Росстата в целом по России. В масштабах страны (где разброс доходов по регионам очень велик), исходя из градации “35 тысяч рублей и выше”, упомянутая выше средняя пропорция 11 к 100 вполне правдоподобна.

Определить эту 11-процентную прослойку как класс довольно затруднительно. Тут речь идет скорее о социальной группе. Но если “чуток” скорректировать западные стандарты, опустить их планку поближе к российской почве, то есть начинать отсчет с “25 тысяч рублей и выше”, то это будет уже четверть всего населения — довольно представительный класс, на который так уповает Владимир Путин.

Правда, такой средний класс не лишен некоторого изъяна — его средние потребности несколько урезаны. Как замечает один мой приятель: “Вроде семья у меня не бездомная и дача с машиной имеются, но одеваемся почему-то исключительно с китайского рынка”. В утешение ему рассказал такую забавную историю. На сайте деловой газеты “Ведомости” с осени висит тест “Средний класс — это о вас?”. К тестам я равнодушен, но тут в связи с последней дискуссией вокруг статьи премьера попробовал оценить свои кондиции на сей счет. “Кликнул” и выяснил, что являюсь вполне маргинальной личностью: в меню японских ресторанов и в мебельных каталогах не разбираюсь, что такое “стикини”, не знаю, в гаджетах не секу, как и в способе употребления текилы. И даже не подозревал, что “форд-фокус” в базовой комплектации дешевле “мазды”-трешки. Ответил только, и то наугад, на вопрос о творчестве Шнура… В общем, культурки не хватило. И потому заслужил в итоге следующее резюме: “Ваши познания о среднем классе таковы, что даже странно, откуда у вас компьютер и выход в Интернет”.

После такой аттестации писать о среднем классе — беспримерная наглость, поэтому чуть поменяю тему. Речь уже не столько о среднем классе, сколько о тех, кто стремится быть записанным в эту когорту. Росстат будет сильно удивлен, но согласно осеннему исследованию Левада-центра, 86 процентов опрошенных россиян “уверенно относят себя к среднему классу”. При том, что уровень потребления, который они могут позволить себе, совершенно не соответствует этому статусу. Росстат должен удивиться еще больше тому факту, что, по оценкам экспертов Левада-центра, реальный уровень среднедушевых доходов в России составлял в 2011 году всего лишь 9,5 тысячи рублей. (Расчет был сделан на основании масштабного опроса, проведенного в сентябре — октябре в 45 регионах России. Его тема была определена социологами, как готовность к реформам “честных бедных” и “богатых и политиков”.) Как объяснить это несоответствие социальной самоидентификации стандартам “среднего потребления”, как западным, так и российским? Очевидно, дело в том, что люди связывают понятие среднего класса не с “большой жратвой”, а прежде всего со своим родом занятий, образовательным цензом и профессиональным потенциалом.

Владимир Путин пишет в своей статье, что среди наших граждан от 25 до 35 лет высшее образование имеют 57 процентов (на уровне Японии, Южной Кореи и Канады). Он также в курсе, что 5 миллионов россиян, имеющих вузовский диплом, не удовлетворены заработком, характером работы и отсутствием перспектив. Плюс 10 миллионов занятых, по его словам, в архаичном производстве. Но он только планирует открыть 25 миллионов новых высокотехнологичных рабочих мест. И еще лишь предполагает включить когда-нибудь в средний класс учителей, врачей, инженеров и квалифицированных рабочих. А они уже есть, эти люди, готовые реализоваться и обрести достойный доход. И, похоже, “честные и бедные” заинтересованы в переменах в стране куда больше, чем “богатые и политики”.