Человек из бронзы

Среди самых больших утрат года — уход из жизни скульптора Александра Ивановича Брагина. И не потому, что он был заслуженным художником России, Почетным гражданином города, — это было лишь следствием чего-то значительно большего: его высочайшей человеческой значимости, для которой награды и регалии — приятное, конечно, но второстепенное.

Увы, материал, собираемый о нем к юбилею, показался мне неудовлетворительным с точки зрения содержания: Александр Иванович был лаконичен, “распахиваясь” редко, — надо было договорить, но… Мне кажется, у этого могучего, словно специально созданного для скульптуры человека, внешне абсолютно благополучного (сотня выставок, известность, авторитет, жена красавица и умница и так далее), жизнь творческая не совсем, может, и удалась, точнее, могла быть иной.

Наверное, вы знаете, что скульптуре Александр Иванович учился в Одессе, потом в Кишиневе. В нашем разговоре Брагин с улыбкой обронил слова о том, что именно там он познакомился с “модернизмом”. Зацепиться “за слово” не удалось, но, очевидно, имелся в виду некий художественный опыт, некий выход, если хотите, в “открытый космос” искусства, не знающего границ.

Я о том, что, будучи привязанным к своему времени и его героям (а скульптура, по его убеждению, должна не только отражать внешность портретируемого, но и выражать его духовную сущность), Брагин умудрялся привносить в свои работы нечто большее — само искусство.

Это становится очевидным, когда вглядываешься в пластику его работ, которая (вопреки утверждению о соответствии форм и содержания) может быть куда как красноречивей (например, как выразить тяжкие размышления философа? — кажется, сама природа отметила Сократа угловатым “скульптурным” черепом), чем надпись о том, кто это.

В этой связи вспоминается забавный рассказ Александра Ивановича о некоем мошеннике, чей бюст ему довелось лепить. Я спрашивал, тестируя ближних фотографией работы: “Кто это?” — “Писатель, доктор…” И отвечавшие оказались в какой-то мере правы: это был мошенник, выдававший себя за героя и где-то обзаведшийся соответствующими знаками. А мошеннику на, простите, морде лица не полагается иметь “клеймо” мошенника, чтобы все знали.

Работу Брагин, к слову, показал на своей последней, юбилейной выставке. Замечательная работа. Я продолжаю раз за разом (уже хотя бы из тех соображений, что все-таки собирался писать) вглядываться в это лицо… Определенно смышленый человек… А что сказал бы я, не расскажи эту историю Александр Иванович? А что бы сказали вы? Что же такое получается? Не “чистое” ли, очищенное от всякой идеологии искусство?

Увы, блестяще, на мой взгляд, одаренный художественно Брагин был “заряжен” на большее. Вот что я имел в виду, говоря, что творчество его могло быть иным. Но он был солдатом своего времени, он был сделан из того же неподатливого материала, что и его герои, — из бронзы. Свой гигантский авторитет Брагин употребил на создание той очаровательной художественной среды, которая была присуща городу еще несколько лет назад, и которой сегодня уже нет.

А уход Александра Ивановича — как метафора произошедших перемен.