Хотя бы последнего сорта…

Часто читаю в газете, слушаю по радио или смотрю по телевизору, как местные власти пекутся о репрессированных. Это, конечно, хорошо. Квартиры, машины, путевки, бесплатные билеты. А мы, дети погибших солдат? Наши отцы погибли, им уже ничего не надо. Они ничего и не просят. А нам выделяли сначала по сто рублей, а сейчас — пятьсот. Дистанция между нами и репрессированными очень велика. Получается, одним мясо, другим — кости. Я помню, и мать мне рассказывала, как жили заключенные и на вольном поселении. В Суслове, что в Мариинском районе, в семи километрах от села был лагерь. Именно за счет этого лагеря многие женщины пережили войну. Весной поселенцам выдавали зерно на посевы. Часть они засевали, а часть меняли на спирт. Так моя мать и другие женщины мололи немного этого зерна, а остальное продавали, чтобы купить спирт для “бедных” заключенных и бесконвойных, у которых в то время даже свет был, а мы сидели с коптилками. Их лечили хорошие врачи, а у нас был один фельдшер на все село. Когда женщины на быках проезжали по селу, мы бежали за ними, а нам кидали жмых, который выделялся на корм скоту. Мороженая картошка считалась лакомством. Я помню, как нам привезли одежду заключенных, так как их одевали в лагерные робы. И, надо сказать, их одежда очень отличалась от нашего тряпья.

Мать мне рассказывала, что в лагере были и грабители, и убийцы. Наши отцы голову сложили, а они, возможно, живы до сих пор, да еще получают премии. А нам надоело грызть кости, дайте нам мяса, хотя бы последнего сорта. Наши отцы это заслужили.