Колесо судьбы
Премьера нового спектакля театра кукол “Сказ” “Гуси-лебеди” прошла не совсем обычно в том смысле, что не так много в сказке было эпизодов, где зрители рвались бы принять участие, лишь ближе к концу детки хватали за крылья полетевших по залу лебедей искать мальчика Андрюшку, да недружным хором выражали согласие, а в основном несогласие с тем, чтобы мальчика отдать гусям-лебедям. Вы скажете: нет такого поворота в русской народной сказке. Мол, девочка, найдя украденного братца и отведав лесного яблочка и ржаного пирожка, благополучно добирается домой.
Юрию Самойлову, главному режиссеру театра и постановщику большинства спектаклей, скучно пересказывать сказки, делая иллюстрации к ним. Он чаще всего делает какие-то изменения в сюжете, в данном случае отталкиваясь от исследований известного фольклориста Владимира Прокопа. Гуси — домашние птицы, лебеди — дикие. А гуси-лебеди? Это заколдованные дети. Леший, ради забавы крадущий оставленных без присмотра детей, превращает их в гусей-лебедей. А заколдованные эти птицы летают уже за другими брошенными детьми. И надо было сестрице, которой уже до дома было рукой подать, отпустить пацана к настигнувшим птицам.
Вот тут-то зал и разделился на тех, кто противился этой жертве, и тех, кто с ней соглашался. Мальчик сам сделал выбор, и этим спас и птиц, к которым вернулся человеческий облик, и себя. Вот такая сложная сказка. Не только для малышей.
Строится спектакль на сочетании крупных и мелких планов. В “живом” плане работают актрисы Ольга Дериглазова и Елена Малаховская — сказительницы. Дериглазова в темно-синем сарафане, Малаховская — в белом. Как лебеди. И большие платки на плечах, как крылья. Они же изображают хоровод и девичьи игры. С этих ритуальных сценок начинается спектакль. Они же работают с куклами. Водить кукол и говорить за них им помогает Надежа Кириллова.
После игр и танцев (надеюсь, что после нескольких спектаклей актрисы разыграются, обретут легкость) действие переходит на колесо от телеги, колесо судьбы. В “черном кабинете” (удачный театральный прием) наклоненное колесо кажется висящим в черном небе, только звезд нет. Мечется по колесу сестренка (уже кукла): где же братец? А он уже летит на птице. Такой щемящий, самый пронзительный фрагмент в спектакле. Леший из маленькой куклы, пляшущей на колесе, вдруг становится в человеческий рост. “О, что это за пугало?!” — воскликнул мальчик, сосед по креслу. Дети любят волшебные превращения. Чем больше их… Или нет: чем ярче они, чем остроумнее, тем интереснее спектакль.
А надо ли иллюстрировать сказку, не знаю. Бывают ведь очень выразительные иллюстрации. Как и “свое прочтение” неубедительным. Вариант Самойлова не бесспорен, но интересен уже тем, что вызывает на философские размышления.
