Непрощённая

Детские обиды очень живучи. Прошло почти 50 лет, а одну помню до сих пор.

Было мне тогда лет шесть. Мы только переехали в поселок, родителей как специалистов пригласили работать на рудник. Знакомыми ребятами я еще не обзавелся, так что гулял в основном во дворе один. Как-то на улице познакомился с парнишкой моего возраста. Играли, бегали целый день. На следующий опять встретились. Пацан мне понравился. Я рассказал ему, что мы недавно приехали из большого города, что у меня есть много игрушек, но показать их не могу, багаж еще в пути. Тогда он пригласил меня к себе в гости и пообещал показать свои игрушки. “У меня их тоже много, — хвалился он, — приходи завтра обязательно, буду ждать”, — и, махнув в сторону соседнего дома рукой, назвал номер квартиры.

В гости я обычно ходил с родителями, а тут меня пригласили одного, как взрослого. Мне это очень понравилось. Я стал с нетерпением ждать следующего дня. Вечером все приставал к родителям с рассказами о новом друге, с каждым разом приписывая ему все больше достоинств. Чтобы завтра наступило скорее, пораньше лег спать и все думал, какие, интересно, у моего товарища игрушки, и мечтал о том, как мы здорово будем с ним играть.

Погода с утра не задалась, за окном шел проливной дождь. Наконец он перестал, и я стал собираться в гости. Надел “выходную” рубашку, в карманы вельветовой куртки положил конфеты и два пряника — себе и другу, и даже причесался. Хотел, было, обуть сандалии, но, вспомнив о лужах и грязи, достал кирзовые сапоги. В то время были и детские кирзачи, и многие мальчишки их носили. Сапоги мои от долгого стояния, заскорузли, ссохлись, и я с трудом их натянул на ноги, зато потом бежал напрямик, прямо по лужам.

Нужную квартиру нашел сразу, постучал, открыла пышнотелая женщина в длинном цветном халате. Я поздоровался, шагнул за порог и, сказав, что пришел в гости к ее сыну, начал снимать мокрые кирзачи. Кое-как стянув один сапог, взялся за второй. Тетка, высоко подняв нарисованные дугой тоненькие брови, недоуменно посмотрела на меня, на мокрые разводы на полу, потом жестко чеканя каждое слово, выдохнула: “Нет! К нам нельзя, мальчик! Уходи!” И нависла надо мной, сидящем на полу.

“Как уходи? Меня же пригласил в гости друг!” — “Уходи!”, — настаивала тетка. Я пытался надеть снятый сапог, но он не поддавался. “Уходи!” Я еще сильнее тянул сапог, прыгая на одной ноге. Из кармана выпал пряник, посыпались конфеты… Тетка со злостью вырвала у меня сапог и выкинула его на лестницу в подъезд. Толкнув меня в спину, захлопнула дверь. Как я обулся — не знаю, заплакал уже на улице и плакал так, как никогда больше не плакал в жизни. Хорошо, что опять шел сильный дождь, и вокруг никого не было. Обида буквально поглотила меня.

Той женщины скорее всего уже нет на этом свете, но даже сейчас, по прошествии стольких лет, я ее помню и не прощаю.