Нет повести печальнее на свете
Заметки по поводу мюзикла “Ромео и Джульетта”
На прошлой неделе накануне Дня города театр мюзикла “Седьмое утро” показал два спектакля “Ромео и Джульетта” по одноимённой пьесе Уильяма Шекспира — наверное, одну из самых ярких своих постановок.
Напомню, что оригинальный мюзикл Romeo et Juliette — de la Haine a L’Amour был написан французским композитором Жераром Пресгурвиком на его же либретто.
Либретто — это зачищенное до голого скелета содержание произведения, по которому ставится мюзикл или опера и на который автор (либреттист) “развешивает” куски живой или не очень плоти препарированного в соответствиями с поставленными задачами произведения, где изъяны текста должны с лихвой восполнить достоинства музыки (потому так убого либретто, скажем, оперы “Евгений Онегин” и так сильна его музыка).
Мюзикл имел оглушительный успех: количество только проданных аудиодисков превысило три с половиной миллиона штук. Была бельгийская, немецкая версии мюзикла, потом британская — она уже резко отличалась от французской музыкой, не говоря уж о тексте — либретто.
Автор новокузнецкой версии Татьяна Зырянова — отличный либреттист. Я это понял, ещё сравнивая либретто московского мюзикла “Собор Парижской богоматери” с его пошлым: “Не покидай меня, безумная мечта. В раба мужчину превращет красота. И после смерти мне не обрести покой. Я душу дьяволу продам за ночь с тобой…” с исполненным ею переводом с французского оригинала, — наше либретто едва ли не на порядок выше.
Но я о том, что каждый либреттист, очевидно, вносит в содержание мюзикла своё, отталкиваясь от французского оригинала de la Haine a L’Amour — “От ненависти до любви”.
К слову, о чём вообще пьеса самого Шекспира? О “ненависти и любви”, о “смерти ради любви” (рефрен нашего спектакля)? Да. Но и о том, что надо вовремя (желательно очень быстро) умереть, чтобы твоя любовь стала вечной, а не разбилась любовной лодкой о быт, который опытной мамочкой нашёптывает в ухо, что давай — не ты первая, не ты последняя — устраивайся в жизни ловчее, а любовь? — ну, ходи налево … О безнадёжности любви в мире людей писал Шекспир.
Но пьеса — это попытка жизни на сцене. А мюзикл — попытка пересказать жизнь средствами музыки и хореографии. Думаю, что хореография спектакля театра мюзикла “Седьмое утро” если не безупречна, то на высоком уровне. Что же касается музыки знаменитого француза, то нет ничего так быстро устаревающего и подвергающегося порче, как музыка, основанная на сиюминутной моде и вовсе не рассчитанная на века (на века только история любви, которую не успели загадить ввиду своевременной смерти).
Это обычное дело. И рок-опера “Иисус Христос — суперзвезда” не выглядит сегодня абсолютным шедевром, как раньше, несмотря на наличие Яна Гиллана и других звёзд. О французском мюзикле “Ромео и Джульетта”, поставленном в январе 2001 года, и говорить в этом смысле не приходится, многие из его отрывков самым совершенным вокалом не вытянешь (хотя есть и просто превосходные — особенно у главных персонажей).
Что делать? Вопрос не ко мне. Создав за десять лет вполне профессиональный театр (что уже подвиг в наших условиях), Александр Тюменцев и Татьяна Зырянова, кроме борьбы за нормальную сценическую площадку, должны думать о репертуаре — постоянно обновляемом репертуаре. Ибо театр в каком-то смысле — прежде всего репертуар. То есть спасибо, конечно, французам, но надо думать и о своём, незаёмном.
