“Из пламя и света рождённое слово”
Честно говоря, для меня Лермонтов еще более загадочное явление в литературе, в подлунном мире вообще, чем даже Пушкин. И тот и другой — абсолютное чудо, которое, как известно, земной логикой не объяснить, приходится задуматься о Божественной воле. Но Пушкин хотя бы более понятен и, думаю, не только мне. Тем, например, что в юности писал юношеские стихи. Замечательные, но — юношеские. У Лермонтова по-другому. В стихах, написанных им в 14-летнем возрасте, уже чуть ли не вселенская грусть. Не подростковое позерство и напыщенность, а именно — вневозрастные тоска и печаль.
И печаль эта у Миши, а потом у Михаила Юрьевича далеко не всегда светла. Но уж если стихи его подсвечивались вечным духовным сиянием, то получались абсолютные шедевры, вроде этого:
Выхожу один я на дорогу,
Сквозь туман кремнистый путь блестит,
Ночь тиха, пустыня внемлет Богу,
И звезда с звездою говорит.
А сколько таких шедевров он написал за 27 лет своей физической и 13 лет своей творческой жизни! И сколько вообще он написал блистательных произведений! Не только стихов и поэм, но и превосходную пьесу “Маскарад”, и чудо прозы, русской речи повесть “Герой нашего времени”. Непостижимо! А вот ведь было такое в российском искусстве, в “немытой России”, которую Лермонтов на самом деле нежно любил.
РОДИНА
Люблю Отчизну я, но странною любовью!
Не победит ее рассудок мой.
Ни слава, купленная кровью,
Ни полный гордого доверия покой,
Ни темной старины заветные преданья
Не шевелят во мне отрадного мечтанья.
Но я люблю — за что, не знаю сам —
Ее степей холодное молчанье,
Ее лесов безбрежных колыханье,
Разливы рек ее, подобные морям;
Проселочным путем люблю скакать в телеге
И, взором медленным пронзая ночи тень,
Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге,
Дрожащие огни печальных деревень;
Люблю дымок спаленной жнивы,
В степи ночующий обоз
И на холме средь желтой нивы
Чету белеющих берез.
С отрадой, многим незнакомой,
Я вижу полное гумно,
Избу, покрытую соломой,
С резными ставнями окно;
И в праздник, вечером росистым,
Смотреть до полночи готов
На пляску с топаньем и свистом
Под говор пьяных мужичков.