Жестокий романс

Как много дум наводит порой чтение сводок УВД, присылаемых в редакцию. Вот одно из последних сообщений: “23 марта, в дневное время, по ул. Авиаторов, неизвестный путем свободного доступа тайно похитил кастрюлю и 7 томов большой Советской Энциклопедии. Подозреваемый задержан”.

На свете осталось не так много людей, которых можно заподозрить в чтении БСЭ, как, впрочем, и других энциклопедий. Злодея наверняка легко вычислили и взяли по горячим следам. Грешным делом, и моя рука потянулась к книжной полке за энциклопедическим фолиантом. Но уже чисто в просветительских целях — чтобы изучить статью “Генеральная прокуратура”. Зачем понадобились эти “многия знания — многия печали”, скажу чуть ниже, а пока поделюсь прочитанным. За семьдесят советских лет в этом ведомстве сменилось одиннадцать начальников. А в Генеральной прокуратуре России, которая существует с 1992 года, нынешний ее руководитель — Юрий Чайка — уже седьмой по счету.

Прокурорская работа, особенно в такой стране, как наша, дело политически нервное. Но, что любопытно, почти все советские генпрокуроры благочинно покинули эту должность, уйдя “наверх” — кто в Кремль, а кто в кремлевскую стену. И только один, Иван Акулов, был репрессирован в 1939 году. Да еще Григорий Сафонов был удален в недолгую опалу после смерти Сталина.

А вот из семи экс-генпрокуроров независимой России (слава богу, все в полном здравии) добрая половина была отправлена в отставку со скандалом. Валентин Степанков — за слишком тесные связи с распущенным Верховным Советом. Алексей Казанник — за амнистию тех же мятежных депутатов. А Юрий Скуратов пострадал за чрезмерную активность в профессиональной, политической и половой жизни, по совокупности.

В общем, предпринятый мной краткий энциклопедический обзор свидетельствует о том, что, как ни странно, Генеральная прокуратура РФ в отличие от советской подвержена частым кадровым чисткам. И не исключено, что грядет очередная.

Недавно стало известно, что Артем Чайка, сын теперешнего генерального, вызван на допрос по делу о нелегальном игорном бизнесе в Подмосковье. Пока в качестве свидетеля, но, судя по утечкам информации из Следственного комитета, этот статус может и перемениться. Некий “секретный свидетель Николаев” (уж не секретный ли Леха из известного сериала?) дает показания, уличающие предпринимателя Артема Чайку в посредничестве между организаторами подпольных казино и прикормленными прокурорскими работниками.

Сюжет о “крыше” явно обрастает подробностями в стиле жестокого романса. Спишу слова.

“Я сын трудового народа,/ Отец мой родной прокурор./ Он судит людей беззащитных,/ Не зная, что сын его вор…”

В конце и вовсе слеза прошибает:

“Мой милый, мой родненький мальчик,/ Зачем на суде ты молчал?/ Сказал бы об этом мне раньше,/ И папа тебя б оправдал…”

Юрию Чайке хотят подрезать крылья? Кто-то скажет, что не стоит зубоскалить по поводу человеческой драмы, спровоцированной подковерной борьбой между Следственным комитетом и Генпрокуратурой. Но кто виноват, что происходящее в стране так часто преобретает черты фарса? И, как скажут другие, кто может поручиться, что СКР, выведенный недавно из прокурорского ведомства, делает козу бывшему опекуну исключительно для подтверждения своих новых кондиций, и только?

В четверг президент Медведев принял Генерального прокурора по его просьбе, пригласив на встречу и председателя СКР Александра Бастрыкина. По слухам, последнему там досталось “за пиар”. Но какие тома (не энциклопедического жанра) варятся в кастрюле на кремлевской кухне, никто достоверно не знает. Как и того, какие песни предстоит еще спеть стране. Припоминается: “А на черной скамье, на скамье подсудимых — там сидит его дочь и какой-то жиган…”  И про “милую маму, сосланную отцом-подлецом”… Наш уголовный фольклор трогательно богат сюжетами о семейных ценностях.