Искусство договариваться
С 1 января 2011 года вступил в силу закон “Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)”. Теперь гражданско-правовые споры можно на законных основаниях регулировать без суда при участии нейтрального лица — медиатора. Медиация (именно так называется эта процедура) распространяется на гражданские, семейные и трудовые споры. Но сесть за стол переговоров во главе с медиатором, чтобы разрешить противоречия, могут только те, кого этот спор непосредственно касается, и только в том случае, если он не затрагивает публичных интересов.
История посредничества уходит корнями далеко в прошлое. Еще при междоусобных войнах древних племен жрецы или вожди пытались примирять стороны. Но на государственном уровне процедура медиации стала применяться только во второй половине ХХ века. И не у нас, а в США, Австралии, Великобритании. Сначала медиатора приглашали, чтобы разрешать семейные споры. Теперь с помощью беспристрастного посредника, заинтересованного лишь в мирном решении конфликта, “гасят” споры в самых разных сферах. В Великобритании, например, существует специальная служба — горячая линия, куда можно позвонить из любого конца страны, охарактеризовать конфликт и высказать свои предпочтения относительно медиатора. В Германии медиация — часть системы правосудия: посредники работают прямо при судах и значительно сокращают количество потенциальных судебных тяжб. Широко используют процедуру медиации в Индии, Корее, Китае, Японии. В США вся система права направлена на то, чтобы большинство споров разрешалось добровольно до суда. До 95 процентов споров в этой стране до суда не доходят. У нас — только пять.
Если вспомнить советские времена, то какое-то подобие медиации существовало и тогда. Например, товарищеские суды, которые разбирали ссоры между соседями. Это теперь соседи могут судиться годами из-за протечки или двери, которая открывается не в ту сторону. Не говоря уже о семейных тяжбах, когда жена при разводе старается ободрать мужа как липку, а супруг мстит тем, что, выражаясь фигурально, перетряхивает в суде общее “грязное белье”. За рубежом это тоже делается, но цивилизованно, за закрытыми дверями. Медиатор по закону обязан молчать как могила, обо всем, что обсуждается в его присутствии. А когда стороны “выдохнутся”, будет способствовать построению конструктивного диалога — с тем, чтобы он завершился обоюдовыгодным соглашением.
Медиация, безусловно, не будет обязательной в нашей стране: по сути, это противоречит самому ее принципу. В США обошлись тем, что не применяли медиацию только тогда, когда стороны могли обоснованно объяснить причины, по которым она была неприменима в их случае. И результаты оказались поразительными, отказов от медиации стало гораздо меньше. Правда, при этом не подсчитывали, насколько успешной была сама процедура для сторон. В Великобритании пошли на компромисс: если какая-то из сторон отказывалась от предложенной судом медиации, она должна была понести все судебные расходы, даже если выиграла дело. Помогло.
Среди достоинств медиации как способа урегулирования конфликта называют добровольность, конфиденциальность, равноправие сторон. Кроме того, разрешить спор путем переговоров можно быстрее и дешевле, чем в судебном порядке. А главное — вчерашние соперники-бизнесмены смогут продолжить сотрудничество, работодатель — “сохранить лицо”, продавец товаров — поддержать репутацию фирмы, бывшие супруги — хотя бы общаться.
Но подходит ли такой вариант урегулирования конфликтов нам? Ведь сохранить добрые отношения, может, и удастся, но осадочек-то останется… “Наш менталитет не соответствует этому подходу в разрешении споров, — считает юрист Елена Дорофеева. — В наших условиях посредник вряд ли сможет урегулировать конфликт, наоборот, не исключено, что на него же в итоге подадут в суд. Допускаю, что сейчас найдутся желающие сделать деньги на медиации, ведь неизбежно будут создаваться организации, предлагающие услуги медиаторов. Вспомните наш опыт создания коллекторских агентств по взысканию долгов. Оказалось, что нечистые на руку люди смогли на этом неплохо заработать. И потом, судья имеет соответствующее образование, чтобы судить. Чем будет оперировать медиатор? Жизненным опытом? Во многих случаях, думаю, посредник будет только лишним элементом в решении спора, если его можно урегулировать. А если нельзя, то стороны должны обратиться в суд”.
Правозащитники, полагаясь на свой опыт ведения судебных дел, утверждают, что медиация не для нас. Не умеем мы договариваться. И не хотим. Жаждем крови обидчика и заваливаем исками суды, требуя его наказать. Если спор можно разрешить мирно, то это вообще не конфликт, а так, легкий флирт. Это разговорчивые американцы могут переговоры вести неделями, как будто им больше заняться нечем, а у нас там, где двое смогут договориться, третий вообще ни к чему. И наоборот: если конфликтующие стороны не идут на уступки, то посредник, не имеющий права даже оценивать, кто прав, кто виноват, тем более погоды не сделает”.
Реальность, которая будет тормозить внедрение закона о медиации, заключается еще и в том, что стороны далеко не всегда готовы идти на поиск компромиссного решения, а часто даже в суд не являются. Обоюдное стремление договориться — это редкость, ни угроза репутации, ни риск лишиться клиента не действуют. “У нас уже существует альтернативный способ урегулирования конфликтов между продавцом и потребителем — претензия, которую можно удовлетворить. Это и будет считаться разрешением спора, — говорит юрист Андрей Федоренко, руководитель общественной организации по защите прав потребителей. — А когда каждая из сторон считает себя правой, то решить вопрос можно только через суд. Так что, думаю, медиация у нас не приживется. Будет работать как способ воздействовать на психологически слабых людей или как способ зарабатывать. Представьте себе: люди потратили деньги на услуги посредника, а договориться не смогли. В итоге им снова придется тратить их на судебную тяжбу. Нет, думаю, реальной силы медиация иметь не будет”.
Тем не менее новый закон позволяет получить профессию, которая обещает даже стать модной. Специалист в медиации — пока штучный, экзотический “товар”, так же как и сама медиация. В некоторых вузах давно ведут подготовку медиаторов, только эта специальность чаще называется “конфликтолог”. Посредников-юристов готовят и юридические факультеты. Однако закон позволяет работать как профессиональным медиаторам, так и посредникам на непрофессиональной основе. Причем для непрофессионала достаточно быть совершеннолетним, дееспособным и не иметь судимости. Но медиатор — не только юрист, а еще и тонкий психолог. К примеру, часто при разделе имущества между супругами идет целая эмоциональная война, слезы, крики, взаимные обвинения. А проблема-то в том, что часто один из супругов претендует вовсе не на то имущество, которое ему действительно нужно, а на то, что особо дорого его “бывшей” или ее “бывшему”. Ведь надо насолить! Но если медиатор умеет правильно управлять эмоциями, то он поможет решить эту проблему и каждый получит именно то, что ему нужно, причем в рамках закона. Так что медиатор — это, можно сказать, не профессия, а призвание. Даже, можно сказать, искусство. А если бы искусством договариваться владели все, то можно было бы вообще обойтись без конфликтов.