Публикации

Дед Мороз против Санта-Клауса

Давеча, проходя по одному из центральных проспектов города, я встретил некоего индивидуума, облечённого в униформу то ли Деда Мороза, то ли Санта-Клауса с той лишь разницей, что традиционно красно-белый антураж был дополнен широкой синей полосой, проходящей в районе причинного места. То бишь, по замыслу, одежда Деда Мороза олицетворяла российский триколор. Такие вот смысловые галлюцинации. Но то, что его облик представлял из себя смелую попытку совместить сугубо русский новогодний персонаж с его заокеанским аналогом, — факт неоспоримый. Принято почему-то считать, что празднование Нового года не только общенародный праздник, но и в какой-то степени даже религиозный. Но тем не менее это не совсем так. Вернее — совсем не так.

Нельзя прямо сказать, чтобы Русская православная церковь публично осуждала Новый год, но недовольное ворчание по поводу отдельных проявлений “безбожного торжества” время от времени с амвона до сих пор ещё доносится. Ну раз безбожный праздник нельзя отменить (традиция у нас такая — под Новый год ходить в баню, там напиваться как следует, после чего путать города и, в оконцовке, обрести новую любовь), то его надо по крайней мере воцерковить. Этот принцип лежит в основе большинства красных дней церковного календаря. Мол, Рождество —  это бывший зимний солнцеворот, Пасха — славянский Великодень, Троица — праздник окончания весенних полевых работ.

В современном церковном обиходе Новый год трактуется не иначе как начало предпразднества Христова. Почти во всех храмах вечером 31 декабря служатся торжественные новогодние молебны, после которых священнослужители обращаются к пастве с призывом оставить все грехи в прошлом году, а с 1 января начать новую жизнь. Или бросить курить, в конце концов!

Со скрипом церковь разрешает православным и новогодние трапезы, правда, с очень умеренным потреблением спиртного. Полный запрет новогоднего праздника поставил бы иерархию в довольно щекотливое положение, ведь с начала 60-х годов частью новогоднего ритуала всех советских людей, как верующих, так и не очень, стал обильный стол под речь главы государства и гимн на музыку Александрова. И с непременными Дедом Морозом и Снегурочкой. А ведь причины для недовольства у церкви действительно есть.

Ведь только благодаря нескольким народным сказкам, да и то выисканным неугомонными этнографами, удалось узнать, что под “ником” “Дед Мороз” скрывается коварный Морозко, он же Мороз-Воевода, он же Мороз Морозович — не очень симпатичный тип из когорты леших и водяных, специализирующийся на массовой криодеструкции. Проще говоря, паразит такой, морозит людей, скот, озимые. Добреньким и вальяжным другом детей, без конца раздающим подарки, Дед  Мороз стал лишь в эпоху сталинизма, когда прошла так называемая Кремлёвская ёлка. От своих языческих предков Дед Мороз заимствовал только имя, да и то в переработанном виде, а основу его сценического имиджа составил западный Санта-Клаус. Это именно он, добродетельный и любящий бедных и обездоленных Святитель Николай уже много веков занимался теми добрыми делами, которые в СССР поручили неофиту Деду Морозу. Да и некрещеным он остаётся по сей день, что уж там говорить.

Но, пусть и скрипя зубами, русская православная церковь приняла в своё лоно языческого Деда. Более того, она поручила ему бороться с “чужебесным” Санта-Клаусом, через внедрение которого в массовую культуру великий народ России может оказаться под тлетворным влиянием Запада. При этом совсем неважно, что Санта-Клаус уж точно настоящий христианин, да ещё и святой, почитаемый, кстати, православной церковью, всё равно он чужой. А почему? А так надо! И колпак у него чужой, не нашенского фасону!

Святитель Николай, к слову, был аскетом и ни в каких помощницах женского рода не нуждался. Посему другой расхожий образ — тоже от лукавого. Вернее, из нескольких народных сказок. Языческих, само собой. Симпатичная девушка вообще долгое время никак не давала о себе знать на новогодних торжествах, пока её не включили в новогодний обряд после появления оперы “Снегурочка”. Наша православная церковь старается как бы не замечать уж больно красивую девушку. И её тесная связь с Дедом Морозом тоже не совсем понятна. Нет никаких метрик, никаких этнографических, исторических и иных документов, подтверждающих, что она является его внучкой, как иной раз её представляют. Похоже, что дедок наш — тот ещё фрукт!

Данил Рэйвен Публикации 23 Дек 2010 года 46 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.