Люба с Верой, Надеждой и Любовью
Родную мать Люба не помнила. В детском доме, где она росла, ребятня выбирала себе в “мамы” кого-нибудь из персонала. Кто добрей и ласковей, к тому сиротские души и тянулись. Люба “мамой” называла своего первого классного руководителя Светлану Петровну. “Понимала она нас, — вспоминает Любовь Михайловна, — жалела. Её уже давно нет, царствие ей небесное, но из детства именно о ней самые теплые воспоминания. Кроме нее, я “мамой” так никого больше и не назвала”.
А родную мать Люба начала искать, став постарше. Сначала в Прокопьевске, где был детдом, потом в Кемерове. С фамилией Михайловы людей было много, но все не те. “В поисках близких, — рассказывает она, — мы часто сбегали из детдома ватагой. Каждый мечтал найти своих мамку с папкой. Поймают нас, вернут в детский дом, а мы снова мечтаем, что в один прекрасный день за нами придут родные, придумываем их. Были случаи, когда у кого-нибудь из детей родители объявлялись, и, даже если они приходили в детдом пьяные и грязные, мы страшно завидовали счастливцам”.
В 1991-м, после восьмого класса, Люба поехала в Новокузнецк учиться в строительном училище. “Определяющим в выборе было то, — рассказывает она, — что там предоставляли общежитие. Отправили нас, четырнадцатилетних, туда одних, объяснили, как добраться, и адрес на бумажке написали. Собрали мы в авоськи свои вещи, взяли сберкнижки, на которых за детдомовские годы накопилось рублей по 200-300, и — в самостоятельную жизнь. Выдали нам и личные дела. Из документов я узнала, что моих родителей лишили родительских прав по причине пьянства и что у меня есть братья-погодки, старше меня лет на пять. Их почему-то оправили в детский дом Красноярска”.
Пока Люба два года училась, она с каждой стипендии выкраивала деньги на поиски родных, рассылала запросы по всей стране, но они оставались без ответов. “Так хотелось найти хоть кого-нибудь, — вздыхает Любовь Михайловна, — страшно было осознавать, что ты в целом свете один и никому не нужен”.
Потом она встретила будущего мужа, Владимира Короткого, он стал ее опорой и тоже подключился к ее поискам. “У нас уже была своя семья, дети, — говорит Любовь Михайловна, — а я все продолжала искать родных. Муж подключил Интернет, мы писали даже на передачу “Жди меня”. Но безрезультатно. Особенно много запросов Люба отправляла по Кузбассу, поскольку выяснила, что родители когда-то жили в Кемерове. И однажды пришло письмо от сестры Тани, о существовании которой Люба даже не подозревала. Да и от сестры ли? Мало ли Михайловых?
“После второго письма не прошло и пары дней, — вспоминает Люба, — как ранним утром, только я успела отвести ребятишек в детский сад, звонок в дверь. На пороге стояла девушка, копия я, только высокая. Наревелись, конечно, но, что самое замечательное, нам было так хорошо друг с другом, как будто мы всю жизнь были вместе”.
И все-таки она нашла свою мать. Та сильно болела, но, как и в молодые годы, с рюмкой не расставалась. “На радостях, что нашла дочь, — вздыхает Любовь Михайловна, — мать запила надолго. Но поговорить мы успели. В свое оправдание она сказала: “Так получилось…” Но я ее не виню, спасибо, что на свет родила. Сестра теперь у меня есть, братья старшие нашлись, есть еще и младший. Сразу столько родни! Но сколько я ни пыталась, женщину, которая меня родила, назвать “мамой” так и не смогла.
Сестра показала мне дом, где я родилась, он совсем развалился. Познакомила с участковым милиционером, которая оформляла меня в детский дом. Знаете что она мне сказала? “Хорошо, Люба, что ты не помнишь себя маленькой. Как ходила по соседям голодная и просилась переночевать, как пряталась от холода по чужим стайкам, как была такой маленькой и слабенькой, что еле на ногах держалась…” Хорошо, что не помню…”
А вот как мечтала в детдоме о родителях и сестрах-братьях, Любовь Михайловна помнит. И, когда появились свои дети, обрушила всю нерастраченную любовь на них. Как они ждали с Владимиром первенца… “Мне однажды ее на кормление не принесли, — рассказывает Любовь Короткая, — я весь роддом на ноги подняла”. Любе (назвали в честь мамы) сейчас 16 лет, будущий педагог-тренер. Через два года родилась Надя, еще через два — Вера. Какие имена! Их выбрала Люба-старшая не случайно. “Я себя многодетной мамой не чувствую, говорит она. — Дети — это такое счастье. С каждым ребенком в нашем доме становилось светлее, радостнее. В тесноте жили, крохотная комнатка в общежитии, и мал мала меньше, но когда, вслед за тремя девочками, родился мальчик, старший, Володя, вместе с дочерьми, прыгал от радости. Сына назвали в честь папы”.
Порой Люба валилась от усталости. Работа на стройке не из легких, дома стирка-готовка. “Что я умела-то сначала, — улыбается Любовь Михайловна, — яйца мужу на завтрак пожарить и картошку сварить. В детдоме из блюд нас научили делать только винегрет. Семья для меня — большая школа. Правда, дочери теперь меня перещеголяли, уже я у них учусь хозяйствовать. Помощницы, учатся, спортом занимаются, рисуют, с младшими нянчатся”.
Самый “мелкий” в семье — Петя. Как его называет папа — Петруха. Ему год и три месяца. Балованный… Вот уж кому любовь достается сполна! Не успела мама Люба отвернуться, он, встав на кубик, дотянувшись до кнопок, включил телевизор, тут же, под музыку, мгновенно размотал по прихожей рулон туалетной бумаги, поймал кошку и, взобравшись на диван, начал прыгать, звонко выкрикивая: “Мама! Мама! Мама!”
Любовь Михайловна, взяв малыша на руки, показывала нам свою новую квартиру, которую многодетная семья Коротких получила в прошлом году. Её “территория” — кухня. На плите кипит большая кастрюля с борщом, в ведре подходит тесто для пирогов. “Пеку много, — говорит она, — мои молотят будь здоров”. Главный добытчик в семье Владимир Петрович. Как строитель, он мастер на все руки. Любовь Михайловна — хозяйка, она следит, чтобы в доме всегда было тепло и сытно. “Я килограммами не покупаю, — показывает она запасы, — ездим на оптовые базы, лапшу, крупы, муку берем мешками и обязательно по ящику печенья и конфет. Помню свое детдомовское детство, как ждала Новый год и день рождения, чтобы получить сладкое”.
Ей 35 лет, но выглядит она очень молодо, ее часто принимают за сестру родных дочерей. “Это наша мама”, — поправляют те не без гордости. Мама, мамочка, самая лучшая и любимая для своих пятерых детей.