О “стрелочниках” и “генералах”
В пятницу 12 ноября состоялось последнее судебное заседание в процессе о взрыве на шахте “Ульяновская”, длящемся уже три с половиной года. Обвиняемыми сказано последнее слово. Председатель Новокузнецкого районного суда Андрей Беспалов приговор, однако, не огласил. Удалился в совещательную комнату… на 10 суток. Сообщив при этом, что оглашение состоится 22 ноября.
Ни Романа Абрамовича, ни Александра Абрамова, ни других совладельцев компании “Южкузбассуголь”, в состав которой входит “Ульяновская”, на скамье подсудимых замечено не было. Не исключено, что “генералов” с “маршалами” вообще мало беспокоит такая мелочь, как определение степени виновности фигурантов, подходящих для роли обвиняемых. И претензий к владельцам многомиллиардных состояний со стороны правоохранительных органов нет. И это правильно: у нас же не варварский Китай, где владельцев угледобывающих предприятий, на которых допущены случаи массовой гибели людей, привлекают к уголовной ответственности и, представьте, сажают! У нас цивилизованная демократическая страна, где следствие, прокуратура и суд даже помыслить не могут о том, чтобы робко задать “небожителям” вопросы, которые тем могут не понравиться.
На скамье подсудимых двое — Бычкова Нина Бруновна, инженер-оператор газового контроля участка вентиляции и техники безопасности, а также Полуянов Владимир Николаевич, диспетчер шахты. Нину Бруновну прокуратура требует наказать лишением свободы на три с половиной года, Владимира Николаевича — на четыре. За нарушения правил безопасности при ведении горных работ, статья 216 УК РФ.
Накануне Нина Бычкова зашла в редакцию, чтобы рассказать, “как все было на самом деле”. Не вмешиваясь в компетенцию суда и не подвергая сомнению объективность и беспристрастность “третьей власти”, мы решили предоставить слово человеку, которому, возможно, на свободе осталось быть недолго. Сама Нина Бруновна уверена, что ее посадят, постольку поскольку, с ее слов, посадить их, “стрелочников”, удобнее всего — тогда не сядут те, которые “повыше”, а тем, кто “еще повыше”, даже вопросов не станут задавать.
Напомним, взрыв, унесший жизни 110 человек, в том числе представителей руководства шахты и компании, а также аудитора Британского банка (Великобритания), имел место 19 марта 2007 года. В течение трех лет велось расследование в отношении инженера и диспетчера шахты, в чью смену произошла трагедия. Неизвестно, дошло бы дело до сурового приговора, когда бы не громкая катастрофа на “Распадской” и последовавшие за этим визиты в Кузбасс с совещаниями, в том числе с участием премьер-министра Владимира Путина. “В акте технического расследования аварии было прямо указано, что администрация шахты разработала специальную компьютерную программу загрубления данных приборов, предупреждающих об опасности, — отметил тогда премьер-министр. — В акте указано 42 человека, которые этим занимались. А в результате расследования к уголовной ответственности привлечено только два второстепенных фигуранта — операторы какие-то. Знаю, что среди погибших тогда на шахте “Ульяновская” были и руководители этой шахты. И тем не менее я сомневаюсь и в полноте, и в объективности этого расследования”.
Премьера поняли правильно. Вскоре следственное управление СКП России по Кемеровской области возбудило новое уголовное дело по факту взрыва на “Ульяновской”. По той же 216-й статье УК РФ. Под прицел следователей попали два десятка инженеров и руководящих работников. Однако логичное решение об объединении двух уголовных дел в одно, со всесторонним и гласным рассмотрением всех аспектов трагедии марта 2007-го принято не было.
То, что о нарушении правил безопасности знали не только двое привлеченных по делу работника, а гораздо больше сотрудников, но ничего не предпринимали, говорилось немало. В частности, ИА GZT.RU указывает: “В курсе было и руководство, в частности, исполняющий обязанности начальника участка вентиляции Королев, погибший во время взрыва. Он, как следует из показаний работников шахты, дал указание не вносить в журнал концентрацию метана выше нормы. Все это делалось для того, чтобы шахта продолжала работать. (Дело в том, что в случае остановки шахты для проветривания горняки попросту не смогли бы выполнить план, а значит, получить полноценную зарплату.)”.
О том, что нарушения на “Ульяновской” сложились в систему, противостоять которой любой из “винтиков” был не в состоянии, говорила нам и Нина Бычкова. “Многие датчики показывали превышение концентрации. Но Королев сказал, что они находятся в воде и работают неправильно, чтобы мы не обращали на них внимания, — сообщила нам она. — Кнопка, которой предусматривалась возможность обесточить участок в случае опасности, была нерабочей, жми сколько хочешь — результата не будет, мы не могли сами ничего отключить. В моей должностной инструкции указано, что в случае повышения концентрации метана я должна проинформировать должностных лиц (диспетчера, начальника участка ВТБ, главного инженера и так далее); все своевременно оповещались… С 10 по 18 марта было превышение несколько раз, всплески более двух процентов (18‑го свыше пяти процентов даже было!). А 19 было превышение только на одном датчике в монтажной камере, он показывал 1,3 процента концентрации. Я доложила, послали слесаря, который в двенадцатом часу дня выставил концентрацию 0,9. Потом прибыла целая делегация с иностранцем, начальник участка с главным инженером зашли к нам, посмотрели тренды, где отражалась истинная картина за последние сутки, потом пошли спускаться в шахту. А сам взрыв был где-то в 14.20. Не знаю, отчего там взорвалось, думаю, что это диверсия. Потом говорилось, что проект шахты неправильный был, электрооборудование установили, которое до того 20 лет не использовалось, систему “Дерби” зашунтировали… Меня обвиняют, что я не информировала начальство под роспись в журнале, как по должностной инструкции. Так ведь их и не было, этих журналов! Начальник участка Королев говорил: “Не нравится работа — до свиданья, других найдем!..”
По словам Бычковой, большинство родственников погибших тоже считают, что они с Полуяновым невиновны, и только трое настаивали на наказании. Между прочим, в течение трех с половиной последних лет они продолжают работать на том же месте на тех же должностях. Правда, приходится постоянно отвлекаться на допросы, следственные действия, судебные заседания. Очень морально устали за это время и практически смирились с мыслью о неизбежности наказания в виде лишения свободы. Хотя Нина Бруновна говорит, что не понимает, что сделала не так и за какие грехи катастрофа выпала именно на ее смену.
О вынесенном Новокузнецким районным судом решении мы вас известим.
