Гласность в коме
Свободе слова в России в очередной раз сломали челюсть, руки и ноги. Но все-таки оставили в живых. Никак не возьму в толк, почему жестокое избиение журналиста “Коммерсанта” Олега Кашина вызвало такую острую реакцию общественности и власти. Неужели мы дотянулись до времен, когда увечья, нанесенные журналистам, воспринимаются как покушение на социальные и государственные устои? Дело дошло до законопроекта, ужесточающего наказание за нападение на представителя СМИ — вплоть до пожизненного. Словом, руки прочь от свободы печати!
Посмотрел в Интернете недавние публикации Олега Кашина — о Химкинском лесе, о злоупотреблениях региональных властей, о молодежных движениях. Он, как “пушка, которая стреляет туда и сюда”. Доставалось и “прокремлевским”, и левым, и правым, и даже коллегам либеральной ориентации. Но Кашин, скорее, “срывал покровы” острым и резким словом, нежели вел журналистские расследования. Как подметил Леонид Радзиховский, “в цивилизованной стране не вылезал бы из судов, а у нас — попал в реанимацию”. Так или иначе, обстоятельства нападения на журналиста из “Коммерсанта” указывают на связь преступления с профессиональной деятельностью пострадавшего.
Подробности и мотивы узнаем позже. Олега Кашина уже выводят из комы. Кому как не ему быть в курсе, за что страдает. Тем более президент Дмитрий Медведев пообещал на встрече с журналистами, что виновные будут непременно найдены и “понесут невзирая”, сообразно тяжести содеянного. А еще глава государства сказал, что оно, государство, обязано заботиться о журналистах, потому что “они люди, которые работают в зоне повышенного риска”.
Прессе, конечно, приятно слышать ободряющие слова от президента. Их хочется вынести на первую полосу, но я предлагаю заглянуть на последнюю — туда, где обычно публикуются сведения, касающиеся формы собственности того или иного издания. Помимо “зоны журналистского риска” есть ведь еще зона влияния, в которой находится едва ли не всякая российская газета или телеканал. Это к тому, что большинство из них принадлежат либо олигархам, либо государству — то есть финансируются под тем или иным соусом из бюджета (правительственного, регионального, муниципального). Порой СМИ находятся под контролем финансово-промышленных групп, чей статус настолько размыт, что крайне затруднительно определить — частное это издание или все же государственное. Понятно только, что не независимое. Число действительно автономных СМИ, живущих исключительно своим бюджетом, можно пересчитать по пальцам. Среди них, между прочим, и “Кузнецкий рабочий”. Но это так, к слову.
Тот же “Коммерсант” был продан пару лет назад Алишеру Усманову, а до этого принадлежал другому олигарху — Бадри Патаркацишвили, загадочно умершему во цвете лет в 2008 году в Лондоне. А еще раньше изданием владел совсем уж загадочный Борис Березовский. Разумеется, они сами не вымарывали тексты журналистов — не тот уровень. Однако с момента первой продажи “Коммерсанта” в 1999 году ее основателем и редактором Владимиром Яковлевым в газете сменилось с десяток редакторов.
Ровно за месяц до избиения Кашина в этой газете была опубликована крайне важная для российской прессы информация о том, что Минздравсоцразвития подготовил законопроект о льготах по уплате страховых взносов для средств массовой информации. “В 2011 году российские СМИ (кроме рекламных и эротических) по-прежнему смогут платить государству 26 % от фонда оплаты труда, с 2012 года — уже 27 % и только к 2015 году придут к общей для всех ставке — 34 %”.
Не берусь судить, как эта льгота повлияет на “экономическую самостоятельность” изданий, принадлежащих властям и финансово-промышленным группам. Меня больше интересуют независимые СМИ. Так вот, если заметка в “Коммерсанте” точна, уже сегодня можно оценить степень государственной заботы о свободной прессе. Ей дана привилегия залечь через пару лет в финансовую кому и только потом отдать концы.
